Рыжая

На крик прибежал соседский мальчик и разинул рот.

– Что уставился? Помогай или проваливай!

Паренек с трудом выломал ветку сирени и стал гнать дядьку в кусты, словно отбившуюся от стада корову. Прикрикивал высоким девчоночьим голосом, вежливо обращаясь на «вы»:

– Уходите! Идите, пожалуйста, домой! Приведите себя в порядок!

Тот послушно полз по-пластунски, изрыгая из горла брань. Подтягивал исподнее. Ирка отдала новый приказ:

– А теперь отвернись!

Мальчик послушно показал спину и с преувеличенным интересом уставился на трансформаторную будку, турник, служивший не для занятий спортом, а для выбивания ковров, и футбольные ворота.

Девочка в ворохе тряпья нашарила мамины трусы и попробовала их натянуть. Те не поддавались, застряв чуть выше колен:

– Мамочка, ну давай же, помоги мне!

Галя медленно открыла глаза и поднялась на локти. Заморгала. С трудом надела трусы, комбинацию, юбку. Ирка, стоя на коленях, помогала застегнуть босоножки. На одном не хватало пряжки и цветка. Пыталась оттереть зеленые пятна с лиловой кофточки, талантливо связанной крючком всего несколько дней назад.

Галя пригладила волосы, нашла в траве сетку с сиротливо болтающейся пачкой масла и только потом взяла дочь под руку, отправившись в сторону дома. Ирка прохладно кивнула мальчишке:

– Будь здоров, рыжий.

Тот обиженно хмыкнул:

– От такой же слышу.

Они ковыляли, словно инвалиды, чудом вернувшиеся с войны. Галя привычно втягивала живот и ловила свое отражение в окнах, стараясь придать лицу невозмутимое выражение.

Ирка волновалась, как они пройдут мимо соседок, гоняющих на лавке комаров. Те, завидев парочку, все-таки зацокали:

– Это ж надо, чтобы с такими золотыми руками, такой поганый рот! И хозяйка, и мастерица, и плотник великолепный. Вот видишь, Ирочка, до чего доводит пьянство!

Ирка мысленно соединила над головой руки, что означало «я в домике», а мама широко улыбнулась и сфокусировала взгляд на самой обнаглевшей:

– Уважаемая, а вам не тяжело будет переломанными руками зубы с асфальта собирать? Так что идите в жопу!

Тетка выпучила глаза и стала напоминать жертву базедовой болезни из медицинского справочника.

В квартире Галю развезло еще сильнее, и женщина окончательно потеряла осанку и лицо. Из последних сил держалась на ногах, пытаясь уцепиться взглядом то за трюмо, то за настольные часы в виде книги. Ее посеревшая кожа, утратив эластичность, напоминала вздувшийся паркет. Да и все тело отяжелело, словно куль с овсом.