Рыжая

Обнимала со всей силы и приставала с вопросом:

– Мамочка, а куда мы сейчас пойдем?

Та сбрасывала ее, словно обнаглевшего кота. Шикала:

– Ты остаешься дома. Не маленькая. Скоро придут бабушка с дедушкой. Вот тебе ватман, открытки, ножницы, клей. Делай, что хочешь. Хоть картину, хоть панно».

Затем выпорхнула, оставив после себя вкусный запах духов.

Сперва девочка носилась по комнатам, надеясь отыскать хоть кого-то живого. Плакала, размазывая по лицу клей ПВА. Стерегла у входной двери. Засовывала нос в щель и выла: «Мама, мама… мамочка».

В подъезде сновали люди. Никто из соседей не посчитал нужным перекинуться с ребенком парой слов. Все торопились в свои норы, разогревать рассольники, жарить карпов, вываривать кухонные полотенца. Просиживать диваны. Смотреть фильм-концерт «Молдавские эскизы». Затем стемнело, и зашевелилась вешалка с длинным дедовым кашне. Шарф на глазах превратился в удава и подполз к ее ногам. Девочка из книг помнила, что удав может победить даже самого крупного тигра. За вешалкой ожили столы, табуреты, ковши. Заплясали безумный танец уличные тени. В дом проникли жигулевские клаксоны, вопли кошек с мусорной свалки и бас усатой дворничихи тети Зины. Ирку бил озноб, но кофту, как назло, надеть не удавалось. Рука промахивалась и попадала то в карман, то в капюшон.

Бабушка с дедом вернулись часа через три. Девочка за это время уписалась, ошпарила рот супом, наелась черствого хлеба, разложенного на батарее для котлет, и дважды упала со стола, набив приличную шишку.

Все пыталась взобраться на подоконник, чтобы увидеть маму с тем чужим дядей. Помахать им рукой. Позвать обратно. Выбилась из сил, свернулась калачиком под обеденным столом и уснула. Дед, завидя жалкое зрелище, чертыхнулся, ударил себя по коленям, будто собирался танцевать гопак и полез в шкафчик за графином. Бабушка поставила на газовую конфорку кастрюлю, чтобы согреть воду. Ирка, услышав шум, едва не сошла с ума от счастья.

Галя заявилась утром: пьяная, развеселая, без одной туфли.

Свалила в прихожей телефон, от его корпуса откололся кусок пластмассы. Затем рухнула на вешалку, и посыпались пальто, куртки, зонт с тяжелым набалдашником. Женщина глупо рассмеялась и завозилась в образовавшейся куче. Сделала несколько тщетных попыток встать, а потом махнула рукой и разлеглась, словно на лучшем пляже. Ирка проснулась и c воплями «Мама!» соскочила с кровати. Запрыгнула на нее и стала осыпать поцелуями.