Испытание на прочность

– Не будет у вас больше дел, господин Свечкин, – сочувственно пообещал Ардатов и громким голосом обратился к находившимся в комнате офицерам: – Господа офицеры! Будете свидетелями о том, что мне говорил господин интендант!

Подобные сцены, видимо, были не в новинку для Свечкина за долгие годы его службы, и потому вместо испуга на его лице появилась самодовольная улыбка. С чувством полного превосходства он произнес:

– А ты еще громче покричи, может, тогда толк и будет!

– Ну что же, можно и погромче, – моментально согласился Ардатов и звонко прокричал: – Косоротов, Рыжкин, ко мне!

В эту же минуту входная дверь с грохотом отворилась, и в помещение вломились два высоких крепких молодца, которые были пригодны только для одного дела – хватать и тащить.

– Здесь мы, ваше сиятельство! – громогласно доложил Косоротов и, бросив на ошалевшего интенданта Свечкина хищный взгляд, коротко и буднично спросил: – В железо?

– В железо, голубчик, в железо! – подтвердил граф, и два адъютанта для специальных поручений молниеносно выдрали интенданта из уютного кресла и, прислонив к стенке, стали сноровисто обдирать мундир господина Свечкина, которому все происходящее показалось каким-то кошмарным сном.

Не в силах сопротивляться железным рукам ардатовских молодцев, он только тонко визжал, и на его визг моментально сбежался служилый народ, отчего в просторном помещении сразу стало тесно.

– Произвол! Беззаконие! Рукоприкладство! Пристава скорее! – гневно выкрикивали собратья пострадавшего интенданта, явно сбитые с толку капитанским мундиром Ардатова.

– Молчать! – гаркнул Михаил Павлович, и крапивное племя моментально притихло, нутром признав по голосу очень высокое начальство. – Я, граф Ардатов, личный посланник императора Николая Павловича, в присутствии свидетелей уличил господина Свечкина в казнокрадстве и взяточничестве. Согласно полученному от государя именному предписанию на проведение ускоренного суда в условиях военного времени признаю господина Свечкина виновным в обозначенном преступлении и приговариваю его к девяти годам каторги в Сибири.

А также к лишению всех чинов и наград, с последующим понижением в правах на получение государственного пособия, – говорил Ардатов, властно чеканя слова, которые приводили господ интендантов в ужас. – Косоротов, возьми показания у господ офицеров, оформи бумаги и отошли в Петербург с фельдъегерем. Господ интендантов, желающих проверить мои властные полномочия, прошу подойти ко мне.