Ария для призрака

Елена Степановна – прекрасный художник по костюмам, но со своими тараканами. Все знают, что она верит в приметы, сглаз, порчу и прочую чепуху. Если, скажем, она идет на работу и дорогу ей перебегает черная кошка, Конюховская в лучшем случае ищет обходные пути, а в худшем – вообще возвращается домой! Она ездит в глухую деревню в Псковской области за святой водой, а потом разбрызгивает ее в своем жилище и на рабочем месте. Елена Степановна ходит на исповедь дважды в месяц, а коллеги недоумевают, в каких грехах может исповедоваться одинокая старая дева, да еще так часто?

– Сегодня примерка у Кожухова, – пытаясь перевести разговор на другую тему, сказала Галина.

– Да, – вздохнула Елена Степановна. – Вечно он чем-то недоволен: то под мышками тесно, то в талии свободно, то воротник шею натирает!

– Ага, – мечтательно вздохнула Галя. – Пусть приходит хоть каждый божий день: даже на примерке такого мужика пощупать – одно удовольствие!

Елена Степановна презрительно фыркнула и вернулась к своим костюмам.

* * *

Ровно в восемь утра Макс звонил в квартиру Кожухова. Открыла Рогнеда Борисовна, и ему показалось, что на лице ее при виде него отразилось недовольство.

– Вы все-таки пришли! – констатировала она.

Вчера, уходя от Андрея Кожухова, Макс не был уверен, что вернется.

Самвел не хотел его отпускать и даже предложил более высокую зарплату, но узнав, сколько собирается платить Кожухов, сдался. Надо сказать, что Самвел из ныне живущих российских певцов признавал только Аллу Пугачеву и Иосифа Кобзона, но даже он не мог не слышать о Кожухове.

– Ты смотри, – сказал он Максу, – все эти звезды – народ сильно больной на голову! Так что если не понравится тебе у Кожухова, знай: я всегда рад принять тебя обратно.

– Андрей одевается, – сказала Рогнеда Борисовна, провожая Макса в комнату в конце коридора. Она представляла собой большое, почти круглое помещение, в центре которого стоял исполинских размеров рояль, блестя черной полированной поверхностью.

Повсюду висели и стояли гитары, электрические и акустические. Взглянув на стены, Макс сообразил, что они, вероятно, звуконепроницаемые, потому что их обтягивал плотный, мягкий на ощупь материал. У него возникло искушение поднять крышку рояля и дотронуться пальцами до клавиш. Так он и сделал.

– Ты не говорил, что играешь, – услышал Макс хрипловатый голос за спиной.