Ария для призрака

– Именно так! – с вызовом продолжал Семен. – Ты не должен испытывать неудобств при исполнении партии Призрака, а как, скажи на милость, мы этого добьемся, если ты не желаешь надевать маску на репетициях?

– Семенчик, – вкрадчиво начала Тамара, приобнимая режиссера за талию, – ну пусть сегодня он побудет без маски, а? В конце концов, грим-то в порядке? Пускай Андрей привыкнет, а завтра попробуем с маской.

Макс заметил, как с лица Ворошило постепенно сходит гневное выражение и его сменяет игривое.

– Никогда не могу устоять перед просьбой красивой женщины! – воскликнул он с притворным недовольством.

 – Вы из меня веревки вьете! Я перед вами на задних лапках бегаю, а вы, поросята неблагодарные, этого не цените!

– Мы ценим, Семен Сергеевич! – поспешил возразить артист, исполняющий роль директора театра.

Семен успокоился и милостиво смирился с тем, что на сегодняшней репетиции без маски, так уж и быть, можно обойтись.

– Но завтра, – добавил он тут же, обращаясь к Андрею, – тебе придется прийти на пару часов пораньше: грим занимает слишком много времени, и мы не можем тебя ждать каждый раз!

Макс сел подальше от сцены.

Он чувствовал себя не в своей тарелке в окружении звезд.

– Так, завязываем с трепотней! – заорал Семен, громко захлопав в ладоши. – Мне нужна сцена после похищения Кристины. Томочка, помни, что ты – невинная девушка, не надо лапать Андрея, как прожженная путана. А ты, Андрей, дай мне больше страсти, а то создается впечатление, что это Кристина тебя нагло домогается, а ты пытаешься спасти свою честь! Ребятки, – обратился он к звукорежиссерам, – запись, пожалуйста!

– Слава богу, – вполголоса заметил один из статистов, – с оркестром репетировать не приходится!

– Естественно, – кивнул другой, – это слишком дорого, но платит ведь не Семен!

Заиграла музыка.

Тамара Радзинская присела на резиновый мат, брошенный на сцену, а Кожухов возвышался над ней, как скала. Макс с удивлением наблюдал, как преобразился Андрей. От его обычной резкости не осталось и следа, движения были мягкими и медленными, а голос, когда он запел, звучал вкрадчиво и нежно. Макс получил возможность воочию убедиться в том, что резонансный эффект действительно присутствует в тембре музыканта, а не является искусственно созданным, как может показаться при прослушивании записей. Когда Кожухов взял высокую ноту, Макс подался вперед: ему показалось, что стены зала задрожали.

– Стоп! – завопил Семен, и запись вырубили.