Диагностика убийства

– И вы в это верите? – удивленно спросила я.

– Я окончил медицинский колледж в Канаде, потом получил степень доктора медицины в Англии, – усмехнулся Милинд. – Я редко посещаю храмы и, по сути, являюсь скорее агностиком, нежели истинно верующим.

Расплывчатый ответ, но в целом предполагающий ответ «нет».

– Я уверен лишь в том, в чем не чувствуется «божественного налета», – продолжал Милинд. – К примеру, в то, что золотой век аюрведы совпадает с расцветом в Индии буддизма. В этот период мы накопили существенные знания о строении человеческого тела.

Жизнедеятельность организма рассматривалась через взаимодействие трех субстанций: воздуха, огня и воды. Здоровье понималось как результат уравновешенного соотношения трех субстанций, правильного совершения жизненных отправлений тела, нормального состояния органов чувств и ясности ума, а болезнь – как нарушение этих соотношений. Еще не имея представлений об антисептике и асептике, врачеватели, следуя ведическим представлениям, соблюдали чистоту во время операций. Хирургические инструменты изготовлялись из стали, которую в Индии научились производить в глубокой древности. В процессе операции использовались пинцеты, зонды, катетеры, шприцы, иглы и пилы. Вместо современного скальпеля применялись ланцеты с обоюдоострым лезвием. Кровотечение останавливалось с помощью золы и холода, давящей повязки и горячей воды. В качестве перевязочного материала служили полоски кожи и древесной коры, а бинты из льняной, шелковой и шерстяной ткани пропитывались растопленным жиром. Врачеватели производили ампутации конечностей, вскрытие брюшной полости, дробили камни в почках, лечили грыжу, восстанавливали носы, уши и губы. Кстати, аюрведический способ ринопластики вошел в историю под названием «индийского метода»: кожный лоскут для формирования будущего носа вырезался на сосудистой ножке из кожи лба или щеки. К седьмому веку до нашей эры на севере современной Индии пользовались известностью две медицинские школы. В Таксиле на западе, столице Гандхары, специализацией считалась терапия, а в Каши, на востоке страны, – хирургия. Здесь, в клинике вашего отца, обе эти школы объединены: мы занимаемся и тем, и другим.

– А вы конкретно – чем занимаетесь? – поинтересовалась я.

– Хирургией.

Я почему-то так и подумала: Милинд ироничен, и в нем присутствует жесткость, свойственная почти всем представителем данной профессии.