Клиническая ложь

Он был популярен у пациентов, которые, пресытившись скудным больничным питанием, прибегали к нему подхарчиться чем-то, помимо жидких супов и каш, подаваемых в столовке.

Рядом с ларьком, тщетно пытаясь спрятаться под его козырьком, стоял абсолютно мокрый дядька неопределенного возраста. Красная физиономия, заплывшие глаза и набухшие брыли красноречиво говорили о злоупотреблении алкоголем. О том же свидетельствовал и характерный запах, исходивший от дядьки.

Мономах уже намеревался, миновав его, бежать к машине, как вдруг услышал:

– Мужик, купи птичку, а? Недорого!

Какую еще птичку? И тут Мономах заметил, что у ног пьянчужки стоит клетка, а в ней сидит некое существо – по-видимому, действительно пернатое.

Только вот определить, к какому семейству относится данный вид, не представлялось возможным: очевидным было лишь то, что он крупный, а клетка слишком мала, и птице приходилось пригибать голову, чтобы не упереться в верхние прутья.

Ворона? Нет, слишком уж большая. Может, ворон? Да нет, клюв не похож…

Само собой, Мономах не имел намерения покупать птицу, да и не умел он с ними обращаться, но тут вдруг он поймал взгляд – человеческий взгляд, в котором читались одновременно безнадега и немая просьба.

Мономах знал, что собаки, кошки и лошади умеют так смотреть, но чтобы птица – это нечто новенькое и абсолютно неожиданное!

Пернатый смотрел на него исподлобья, выгнув шею, так как не мог поднять голову из-за чересчур низкого потолка клетки. У него была странная голова, будто бы поросшая волосами – вернее, было похоже, как будто ему на макушку какой-то шутник нахлобучил кудрявый парик.

Из-под этой самой «шевелюры» на Мономаха и глядел яркий, круглый, внимательный глаз.

– Купи-и пти-ичку, мужи-ик! – заканючил дядька, переминаясь с ноги на ногу. Вода лилась с него потоком, как и с несчастного существа в клетке. – Холодно тут стоять, честно! Мне бы чего горячего выпить…

«Ага, – подумал Мономах, – в смысле – горячительного!»

Птица не сводила с него взгляда, и он, к собственному удивлению, спросил:

– Сколько стоит?

– Всего десять штук! Птица редкая, нигде за такие бабки не купишь, зуб даю!

Мономах сунул руку в нагрудный карман и нащупал одну-единственную бумажку в пять тысяч.

До зарплаты еще два дня, но есть же кредитная карта…

Да на кой ему сдалась эта курица?!

– У меня только пять, – брякнул он.

– По рукам! – радостно взвизгнул дядька и ногой пододвинул клетку поближе к Мономаху.