Не делай добра

Получается, она пала жертвой какого-то мясника, гордо именующего себя медиком. Он не мог не видеть проблему и все же выставил пациентку за дверь вместо того, чтобы вызвать «Скорую». Это – самое настоящее убийство!

– Или по меньшей мере оставление в опасности лица, находящегося в заведомо беспомощном состоянии, – закивал Шеин. – Тоже – статья!

– Так что ищите связи жертв, коллеги, а также связи между жертвами, – сказала Алла. – Мы непременно приблизимся к разгадке, когда досконально изучим образ жизни и окружение погибших женщин! Вы, Антон, займитесь первой жертвой… вернее, той, кого мы считаем первой, Маргаритой Арутюнян.

Дамир, на вас Антонина Гуревич и сегодняшняя неизвестная из леса – нужно установить личность. Юлия Иродова – дочь телеведущей, поэтому Дед… то есть Кириенко просил меня взять ее на себя. И Четыркину я тоже возьму, – добавила она.

– А мне что делать? – обиженно вопросил Белкин, решив, что остался за бортом.

– Вы, Александр, как самый талантливый хакер, полазаете по соцсетям и покопаетесь в личной жизни погибших.

Ищите все, что может их связывать, а также намек на то, кто мог их убить. Мужья, бойфренды, друзья – все как обычно.

– Делается, Алла Гурьевна! – без особого энтузиазма кивнул Саня. Он бы с гораздо большим удовольствием занялся беседами с родными погибших, но – с начальством не спорят.

* * *

Организация «Дочки-матери» располагалась на первом этаже двенадцатиэтажного здания. Вывески Мономах не обнаружил, пришлось спросить у сидящих на лавочке пожилых дам.

– Да есть вывеска, есть, – проворчала одна из них в ответ на его вопрос. – Под арку вон надо пройти… Беспокойство одно от этих «Дочек-матерей», честное слово, – лучше бы магазин открыли или почту, а то до ближайшей, понимаешь, три остановки пилить на общественном транспорте!

– Не правы вы, Анна Макаровна, – нахмурилась соседка по лавочке. – Им тоже, бедным, надо куда-то деваться!

– Бедным, как же! – возразила Анна Макаровна.

 – Да им каждую неделю грузовиками всякую всячину привозят – и одежку, и белье постельное, и еду… И все шастают, туда-сюда, туда-сюда!

– Простите, а почему вы говорите, что от них беспокойство? – поинтересовался Мономах, о присутствии которого пожилые соседки в пылу дебатов почти забыли.

– Говорю же – шастают! Мужики постоянно ходят, орут под окнами, проституток своих вызывают…

– Господи, что вы такое говорите! – возмутилась ее приятельница.