Последняя надежда обреченных

Пролистав первый, женщина ответила, не раздумывая:

– Да, я знакома практически со всеми девушками, которые здесь сняты. Эти снимки я уже не раз видела, потому что они сделаны нашим фотографом Толей Кучеренко. А что, вы подозреваете кого-то из моих девочек в убийстве? Это же глупо!

– Меня интересуют не все девушки, а одна вполне определенная, – сказал капитан, сделав вид, что не расслышал замечания. – Вот эта, – и он раскрыл альбом на странице, где находилось фото женщины, которую опознала Марина.

– Да, конечно, – кивнула Людмила. – Это Олеся, лучшая модель за всю историю агентства! Она работала здесь, но это было давно: я с ней не знакома, потому что она ушла до того, как я получила место.

– Тогда как же вы ее узнали? – удивился капитан.

– Ее фотографии остались в архиве.

– А вы не знаете, почему она ушла?

– Честно говоря, не помню, – задумчиво произнесла Людмила. – Вроде бы вышла замуж, но я не уверена. Вам надо поговорить с Катюшей Семиной, они с Олесей, кажется, дружили.

Хотите, я ее приглашу?

– Это было бы просто замечательно! – улыбнулся Фисуненко.

Пока менеджер отсутствовала, капитан осмотрелся. Большой и со вкусом обставленный кабинет производил приятное впечатление и говорил о том, что его хозяйка – дама серьезная и любящая комфорт: мягкая кожаная мебель в пастельных тонах, дубовый письменный стол, на котором царил идеальный порядок, и мягкое ковровое покрытие в тон мебели.

Фисуненко внимательно изучал фото моделей на стенах, когда тяжелая обитая кожей дверь распахнулась, и в кабинет вошла высокая блондинка в джинсах с рваными коленками и короткой футболочке, под которой вызывающе выпирала красивая, точеная грудь, явно вышедшая из-под скальпеля опытного пластического хирурга.

Капитан никогда не видел модельных девочек вблизи. На фотографиях в журналах и на экране телевизора они казались божественно прекрасными, но в жизни Катя Семина разочаровала Фисуненко. Да, она обладала отличной фигурой, но и только. Лицо девушки, лишенное какой бы то ни было косметики, выглядело заурядным, а светлые брови и ресницы придавали ее облику некоторую размытость, как на картинах импрессионистов. На фотографии модель смотрелась совершенно иначе, и ее почти невозможно было узнать. Девушка проследила за быстрым взглядом Фисуненко на стену, где висел и ее снимок, и улыбнулась, сказав:

– Не похожа, да? Вот поэтому девушке и нужен макияж.