Сколько стоит твоя смерть

– Это хорошо, – тихо сказал Тахир. – Он сейчас вместе с родными: больше всего на свете малагасийцы боятся, что их останки не будут покоиться рядом с предками… Хорошо.

С этими словами он развернулся и, ловко вскочив на своего «железного коня», газанул в сторону главной улицы. Я поднялась к себе, предварительно взяв ключи у портье, одарившего меня улыбкой и вернувшегося к просмотру футбольного матча на экране маленького телевизора.

В комнате было душно, и я включила вентилятор. Он начал медленное вращение, разрезая густой воздух сначала с трудом, но постепенно набирая обороты.

Вода в бутылках, оставленных мной на подоконнике, была неприятно теплой на вкус, но я все равно сделала пару глотков, чтобы освежить пересохшее горло. А кто сказал, что будет легко? Можно сказать, мне даже улыбнулась удача, ведь я познакомилась с коллегами Ивана, нашла нормального гида и… Кстати, насчет гида!

Схватив телефон, я набрала номер Андрэ.

– Мадам Тамара? – раздался в трубке дружелюбный голос малагасийца.

 – Вы еще в больнице?

– Нет, Андрэ, я вернулась.

– Одна? – удивился он. – А почему мне не позвонили?

– Я справилась. Но мне снова нужна ваша помощь.

– Буду через десять минут.

Он появился через полчаса и жизнерадостно пояснил:

– Пробки!

– До скольки работает полицейский участок?

– Участок? – изумленно переспросил Андрэ. – Вас обокрали?!

– Нет-нет, ничего такого, – поспешила успокоить я гида. – Но мне нужен центральный участок, где занимаются проблемами приезжих.

– Странная вы туристка! – покачал он головой. – Все ездят лемуров посмотреть, или на пляж, или на рынок… А вы – то в больницу, то в полицию! С вами интересно. – И он снова широко улыбнулся.

Полицейский участок выглядел местечково – как я поняла, так выглядели почти все присутственные места на Мадагаскаре, даже в столице. Небольшое кирпичное здание стояло на неасфальтированном пятачке, где на самом солнцепеке вальяжно развалилось штук пять облезлых, но вполне довольных жизнью собак.

На крылечке, в плетеном кресле, сидел человек в форме и курил. Его кожа, в отличие от кожи Андрэ, была золотисто-желтого оттенка, а глаза имели раскосый разрез. При виде нас с гидом полицейский и бровью не повел, продолжая сосредоточенно пускать колечки дыма в безоблачно-голубое небо. Войдя, мы оказались в темном коридорчике. На длинной скамейке сидели человек пять европейцев.

– Очередь, – спокойно констатировал Андрэ.