Обманутый и оскорбленный

Услышав часть важной тайны, они очень хотели услышать ее продолжение, однако правила этикета встречи не позволяли им озвучить свое желание, дабы не уронить свой статус в глазах гостя. Сам сэр Генри также не торопился раскрыть своего рта. Ведь он был королевским министром, а не какой-то там базарной кумушкой, торопливо спешащей пересказать своей знакомой все узнанные ею последние новости.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Все с нетерпением поглядывали друг на друга в ожидании, кто первым прервет затянувшуюся паузу.

Им оказался господин королевский министр. По большому счету, он мог не продолжать начатого разговора, ибо уже дал исчерпывающий ответ на заданный ему банкирами вопрос. Однако сэр Генри был весьма заинтересован в деньгах людей, сидящих перед ним. Ведь именно деньги заставили высокого лорда покинуть свой дом в эту зимнюю стужу.

– Если джентльмены хотят, то для вашего полного спокойствия и спокойствия ваших компаньонов я могу более подробно ввести вас в курс планов предстоящей войны, – доверительным тоном произнес лорд, и, к его тайной радости, каждый из собеседников торопливо кивнул головой.

Господа банкиры надежно проглотили аппетитную наживку под названием «большая тайна», и Пальмерстон приступил к действиям.

– Обычно от людей, посвященных в столь важную государственную тайну, требуют клятв молчания, однако я не буду делать этого. И не потому, что не верю вашему слову, господа. Совсем наоборот. Просто с этого момента ваше молчание будет равноценно золоту самой высокой пробы.

Отныне любое слово, вольно или невольно сказанное вами постороннему человеку, обернется разорительным убытком вашим компаниям и интересам.

Говоря так, сэр Генри умело закручивал пружину интриги, словно завзятый ярмарочный факир, выступавший перед почтеннейшей публикой, пришедшей в его балаган, чтобы увидеть настоящее чудо. Пальмерстон требовательным оком посмотрел на господ финансистов, как бы предоставляя им последний шанс хорошенько подумать, прежде чем перейти Рубикон познания большой государственной тайны, но это оказалось излишним.

– Значит, в скором времени будет большая война с русскими, сэр? – спросил Барклай, уверенно сжигая за всей своей компанией мосты к отступлению.

– Да, именно большая война, мистер Барклай. Война, которая по своей силе и масштабности превзойдет знаменитый поход императора Наполеона 1812 года, – начал уверенно вещать перед зрителями господин министр.