Обманутый и оскорбленный

В них возникло затишье, обусловленное временем на размышление, данным князем туркам, и британец решил открыто обозначить свое присутствие в этом деле. На следующий день он отправился на прием в русское посольство для встречи со светлейшим князем.

Помня личную неприязнь императора к несостоявшемуся послу Англии в России, Меншиков не стал принимать Рэдклифа, сославшись на нездоровье. Весь разговор с британским послом вел помощник князя, но по большому счету для посла это было даже хорошо. Послу не стоило больших трудов разыграть перед ним ловкий спектакль.

Рэдклиф с большим волнением вещал Озерову о той озабоченности, которую породили у англичан последние действия России. Признавая за царем безусловное право иметь свои интересы в балканских делах, посол говорил о том, что военные силы, скопившиеся на границе с Турцией в Бессарабии, вызывают опасения и пугают Лондон.

Кроме этого, посол попросил через Озерова встречу с князем, чтобы заверить того, что Англия не будет вмешиваться в войну русских с турками и не окажет материальную и военную помощь султану.

Это была излюбленная тактика англичан, когда, ошибочно надеясь на помощь Альбиона или на его мнимый нейтралитет, европейские страны совершали трагические ошибки, порождавшие кровавые войны. Так, Франция в 1870 году вступила в войну с Пруссией, а германский кайзер начал Первую мировую войну.

Породив ложную надежду в умах русских дипломатов, Рэдклиф стал ждать их реакции и очень быстро дождался.

Поверив, что англичане останутся «нейтральными» в споре России с Турцией, князь с удвоенной силой стал нажимать на турок, на что и надеялся хитрый англичанин.

Не дожидаясь истечения срока ультиматума, князь отправился к султану и потребовал от него изменений в турецком правительстве. В частности, Меншиков хотел видеть нового великого визиря и нового министра иностранных дел. Первый, по мнению князя, проявлял симпатии к венскому двору и поэтому открыто заявил о своей неготовности вступать в военный союз с Николаем против турок.

Второй в глазах светлейшего был недостаточно боек в составлении фирманов, отвечавших желанию государя императора.

Никогда прежде русский посланник не диктовал свою волю турецкому падишаху так, как диктовал ее Абдул-Меджиду Меншиков, и тот, с согласия Рэдклифа, покорно исполнил ее. Вместо Мехмета-Али визирем стал Мустафа-паша, а место Рифат-паши занял Решид-паша.