Обманутый и оскорбленный

Подобное поведение вызвало откровенное удивление и даже суеверный ужас у турецких моряков.

– Аллах повредил разум у неверных, отдавая их полностью в наши руки! – радостно воскликнул турецкий адмирал и отдал приказ об открытии огня.

Град ядер и бомб обрушились на русские корабли, упрямо шествовавшие к тому месту в Синопской бухте, что определил им в своей диспозиции адмирал Нахимов.

Главной целью вражеских канониров стал флагман «Императрица Мария», идущий во главе первой колонны, на шканцах которого стоял адмирал Нахимов.

Стоял спокойно и величаво, демонстрируя всем офицерам и матросам корабля бесстрашие и полную уверенность в грядущей победе.

– А стрелки у них скверные, – с легким осуждением говорил адмирал, констатируя результаты стрельбы турок. – Наши орлы-канониры давно бы либо мачту сбили, либо пожар вызвали, а так только один такелаж и рангоут треплют.

– Побойтесь Бога, Павел Степанович! – взмолились стоявшие рядом с адмиралом офицеры.

 – Не ровен час, прилетит ядро и ранит вас!

– От шальной пули и ядра никто не застрахован, а стрелять надо лучше, – не согласился Нахимов, и его слова быстро обрели свое подтверждение.

Выйдя на свою излюбленную дистанцию боя, «Императрица Мария» открыла огонь по «Аунни-Аллах». По русскому флагману в этот момент вели огонь не только орудия турецкого фрегата и береговых батарей, но и стоявшего рядом фрегата «Фазли-Аллах».

Все они изрыгали на «Императрицу Марию» поток ядер, но русскому линейному кораблю ничто не могло помешать одержать победу.

Уже после его второго залпа на турецком флагмане начался пожар, а после четвертого была сбита грот-мачта. С громким грохотом обрушилась она на мостик фрегата, накрыв своими парусами находившегося там Осман-пашу и сопровождавших его офицеров.

Крик ужаса прокатился по кораблям турецкой эскадры. Никто не знал, жив турецкий адмирал или нет, но сам факт падения его знамени в морские волны стал предвестником надвигающейся катастрофы.

С этого момента каждый корабль вел самостоятельную борьбу с русским флотом, а каждый капитан был предоставлен самому себе и принимал решения исходя из собственной оценки обстановки.

Турецкий флот был потрясен несчастьем с «Аунни-Аллах», борта которого все сильнее и сильнее охватывали языки пламени разгорающегося пожара. Однако ни о какой панике в этот момент говорить не приходилось.