Вскрытие покажет

– Тех, кто еще погиб на той заставе, да? – догадалась я, воспрянув духом.

– Точно. Не все они проживали в Питере, но что есть расстояния при наличии современных способов связи, верно?

– Ты совершенно прав!

– Слушай, а ты…

Никита осекся, и мне даже показалось, что он покраснел.

– Что, Ник?

– Дядя Андрей так внезапно усвистал в Америку… Ты не знаешь, что случилось?

– Случилось? – удивилась я. – Что могло случиться? Он же всегда разъезжал по свету с лекциями, а почему ты спрашиваешь?

– Дядя Андрей давно говорил, что собирается завязать с дальними поездками – после операции он стал плохо переносить самолет.

– Правда? – пробормотала я.

– И он ничего не сообщал мне о своих планах, и вдруг – улетел. Я думал, ты знаешь почему.

Мне не приходило в голову, что Андрей мог улететь из-за того, что я прекратила наши отношения – такой сильный человек не мог настолько тяжело переживать разрыв с женщиной! Тем не менее слова Никиты говорили о том, что я, возможно, ошибалась, считая Андрея пуленепробиваемым с эмоциональной точки зрения.

– Нет, Ник, мне ничего не известно, – ответила я. – Андрей Эдуардович не делился со мной своими планами.

Парень посмотрел на меня, и я почувствовала, что он о чем-то догадывается. Нам с Андреем успешно удавалось скрывать отношения от коллег, но, кажется, некоторые, наиболее внимательные, все-таки нас подозревали. Ну, ничего – теперь-то и подозревать нечего, ведь все кончено!

* * *

В квартире Бероевых было чисто, как в операционной.

– Не могу без дела сидеть, – пояснила хозяйка дома, Анна Емельяновна, облаченная в старые джинсы и мужскую рубашку. – Раз пять уже все здесь перемыла, но никак успокоиться не могу!

– Еще бы! – сочувственно покачала я головой. – Вы успокоительное принимаете?

– Не люблю я лекарства пить – одно лечишь, другое калечишь.

– Вам не предлагали с психологом пообщаться?

– Вы намекаете на то, что у меня с головой не в порядке?

– Да нет, но вы ведь сына потеряли, а это такая серьезная психологическая травма!

– Ничего, – мотнула коротко стриженной головой женщина, – справлюсь.

Вы не подумайте, что я черствая такая, – тут же добавила она, – но мне сейчас никак раскисать нельзя: пока не выясню, что с моим Феденькой случилось, не могу я горю предаваться!

Сильная женщина, ничего не скажешь – права Инга Шацкая!

– А вы ведь не из прокуратуры, да? Из какого-то Отдела…

– Медицинских расследований, – подсказала я.