Вскрытие покажет

Увидев на экране незнакомый номер, я недоуменно спросила:

– Кто это?

– Вы мне звонили, – раздался женский голос. – Я – Дарья Бурко.

– Бур… – Боже, ну, конечно же: совершенно забыла, что полдня названивала матери погибшего солдатика!

Быстренько представившись, я изложила суть проблемы.

– Я не совсем понимаю, что вы от меня хотите? – тихо спросила женщина. – Мне Ромочку доставили в урне.

– То есть… его кремировали на месте?!

– Вот именно! – почти закричала в трубку Дарья. – А он ведь верующий сильно был, для него кремация была… ну просто недопустима, понимаете?!

Конечно, я все понимала.

Неважно, насколько человек верующий, но он сам или его родственники, и только они, имеют право решать, как именно следует похоронить покойного. Существуют некоторые обстоятельства – к примеру, высокие температуры, в результате которых тело может испортиться, или ситуация, в которой невозможно перевезти тело из очень отдаленной точки, но это – не наш случай!

Пока эти мысли проносились в моей голове, я, естественно, молчала.

Дарья Бурко, видимо, решила, что я обиделась, поэтому сказала:

– Вы уж меня извините, я не хотела грубить. Просто, хоть это и случилось несколько месяцев назад, я до сих пор так и не оправилась. Каждый день благодарю бога, что родила четверых, но разве это означает, что можно обойтись без одного или двоих? Разве можно обойтись одной рукой или одной ногой? Со дня гибели Ромы я чувствую себя инвалидом – не могу ничего делать, не могу с людьми разговаривать, которые знали моего сына… А вы почему мне звонили? – внезапно сменила она тему.

– Как вам объяснили происшедшее? – спросила я, избегая прямого ответа. – Как погиб Роман?

– Они сказали, что он подорвался на гранате.

– В самом деле?

– Ну да. Поэтому, сказали, от него… мало что осталось, вот и пришлось кремировать.

Слова давались несчастной матери с трудом, но она все же говорила, и я почувствовала к ней благодарность: отец Петра Терехина вообще отказался со мной беседовать, и это можно понять!

– Так он не один, что ли? – снова спросила Дарья, так как я слишком долго молчала, размышляя над ее словами.

 – Рома-то мой – не один такой?

– Похоже, не один, – ответила я.

– И сколько их?

– Как минимум пятеро – вместе с Романом.

Между нами повисло длительное молчание. В сущности, говорить было больше не о чем, но я сама не решалась прервать тишину и попрощаться – мне казалось, это выглядело бы бездушным.