Бог счастливого случая

Пир – еще понятно, Лина помнила картинку с длинными, заставленными снедью столами из книжки о царе Салтане: «Царь Салтан за пир честной…» А мир? Это как? Ответа не было.

Купленное матерью платье для пира не годилось – не ты заляпаешь, так на тебя что-нибудь уронят. Оставался мир.

Дрожащими от волнения руками Лина надела платье. Непривычно мягкая струящаяся ткань обняла и развернула поникшие плечи, подчеркнув робкую грудь и тонкую талию, закрутилась вокруг ног. Сунув ступни в туфли, Лина подошла к зеркалу. Стащила резинку с косы, распустила волосы, приподняла их ободком и застыла.

Перед ней стояла незнакомая девушка с лучащимися счастьем глазами, в которых отражался весь мир, ликующий и радостный. Лина крутнулась в одну сторону, затем в другую, платье разлеталось крыльями бабочки, а затем мягкой кошкой льнуло к ногам. Странное дело – воздушное, практически невесомое платье создавало чувство уверенности в себе и прямо какой-то отчаянной неуязвимости, словно рыцарская кольчуга.

– Ма?

На секунду охватило сомнение – мать любит ее, вон какое шикарное платье купила, а она собирается сбежать.

Как последняя…

Додумать не успела. Мать зашла в комнату, на ходу вытирая руки полотенцем. Большие обветренные руки потерявшим от многочисленных стирок цвет и форму полотенцем.

– Ну что? Как раз? Я боялась, что длинно будет. А вроде и ничего. Будешь чуток подол приподнимать, когда по ступенькам спускаться. И сойдет. Я и не думала, что ты у меня такая сисястая. Надо было лифчик купить.

И счастье ушло вместе с уверенностью и неуязвимостью.

«Сисястая» – Лина ссутулилась, стянула с головы ободок и пошла в свою комнату. Вернулась, заплетая на ходу косу, уже в привычной юбке и толстовке – и в пир, и в мир.

– Ладно, не бери в голову. Туфли дома поноси, а то с непривычки каблуки переломаешь. Попрошу Зинку, чтобы тебе какую-нибудь прическу сварганила. А то ходишь распустехой. Пора уже о будущем задуматься.

Лина вскинула глаза на мать – о чем это она?

А та продолжала:

– В доме нужен мужик.

Скоро восемнадцать, самая пора замуж. Девки в школе уже вовсю невестятся, а ты… Эх! Ну что ты волком смотришь! Хоть бы спасибо сказала!

Лина не знала, что и сказать. Как-то не приняты у них были разговоры по душам. Сначала у матери, в одиночку поднимавшую дочь, не хватало на них времени, а потом, когда девочка из обузы превратилась в помощницу, сделала свое дело привычка. То есть отсутствие привычки делиться мыслями, потаенными и не очень.