Нарушенная заповедь

– Моя фамилия Молчанов, – сказал он молодому мужчине с русыми кудрями а-ля Сергей Есенин, восседающему за столом в обрамлении стульев. Стол был таким длинным, что за ним, пожалуй, спокойно могли разместиться все отдыхающие «пионеры», а заодно и «лагерный» персонал.

– Ильин, Николай Николаевич, – начальник встал и протянул руку.

Отказавшись от рукопожатия, Тимур с шумом отодвинул один из стульев и сел на него.

Николай Николаевич, нисколько не смущенный подобной неучтивостью, нажал протянутой рукой на кнопку селектора.

– Лариса Сергеевна, пригласите, пожалуйста, Ольгу, – тут он запнулся и скороговоркой добавил: – Константиновну.

Причину заминки Тимур понял, как только Ольга Константиновна появилась в кабинете. Это была та самая девушка, которая сидела с Артемом на скамейке. И никакая она была не Константиновна – обыкновенная девчонка, лет на пять, максимум на шесть старше Темки. Но держалась хорошо, с достоинством; будучи вызванной на ковер, не волновалась, не улыбалась заискивающе.

– Ольга Константиновна, воспитатель вашего сына, – представил девушку начальник и кивком предложил ей сесть. Молчанова удивил выбор места, которое она заняла, – не рядом с начальником, чтобы его авторитет служил ей подпорной стеной, а напротив разъяренного Тимура. Сейчас, когда их разделял только длинный, но неширокий стол, Молчанов понял, что ошибся в первоначальной оценке возраста Ольги – ей было не меньше двадцати пяти. И еще он понял, что Ольга Константиновна ни в каких подпорных стенах не нуждается.

Несмотря на хрупкое телосложение, в ней чувствовалась сила, причем не та сила, которая ломает и крушит все, что попадется на ее пути, а добрая сила, сила матери, которая способна микроскопическую клетку превратить в разумное существо.

Голосом звонким, но без истеричных нот, присущих неуверенным в себе женщинам, Ольга поведала о случившемся.

Это была экскурсия в подземный дворец, созданный самой Природой миллионы лет тому назад, в самую красивую пещеру Чатыр-Дага с названием, будто сошедшим со страниц «Тысячи и одной ночи», – Эмине-Баир-Хосар.

Ольга и десять подростков спустились в сопровождении экскурсовода по бетонной дорожке, проложенной на месте древнейшего русла реки в верхнюю галерею. Ничто не предвещало беды. Эхо многократно повторяло восторженные возгласы, щелкали фотоаппараты. Чувствовалось, что экскурсовод влюблен в свою работу.