Восход двойного солнца

– Михаил Алексеевич, я считаю необходимым всплыть и поднять перископ. Это даст нам точное представление о месте положения транспорта и поможет лучше сориентироваться перед атакой.

В словах старпома был свой резон, но капитан был непреклонен.

– Всплывать и поднимать перископ сейчас, значит подвергать лодку смертельному риску. На море штиль, сотни глаз сигнальщиков внимательно глядят за морем, а после гибели «Элизабет» глядят с утроенной силой. В этом можете не сомневаться. Так что атака транспорта «вслепую» – это наш единственный шанс выполнить приказ командования.

Иного выхода у нас просто нет.

– Но ведь можно всплыть, поднять перископ, дать залп и благополучно уйти. Вы ведь мастер ухода от «глубинок» противника, – не сдавался старпом.

– Конечно, можно, Павел Константинович, – согласился Лапин, – но вы не учитываете одно обстоятельство. Атакуемый нами корабль – быстроходный лайнер и у него больше шансов уклониться от наших торпед, чем у обычного транспорта. Для его поражения надо бить наверняка, но в этом случае у нас слишком мало шансов уцелеть при перископной атаке.

Вы что предпочитаете? Потопить лайнер и героически погибнуть или выполнить задание и остаться в живых.

– А тот ли это транспорт, Михаил Алексеевич? – проигнорировал вопрос командира старпом.

– Тот, тот. Других тяжелых транспортов здесь быть не может.

Капитан Лапин склонился к переговорной трубе.

– Молочков, диктуй пеленг, через каждый градус, – приказал он акустику, и тот принялся выдавать координаты транспорта.

Идя на самом малом ходу, подлодка неторопливо сближалась с легендарным лайнером. Наступал решающий момент в этом напряженном противостоянии. Молниеносные секунды, что ранее пролетали подобно пулям, стали тянуться, превращаясь в невыносимо долгие минуты. На плечи всех, кто находился в эту минуты на центральном посту, давило невидимое, но вполне ощутимое бремя ответственности.

Не отрывая глаз все смотрели на своего командира, который достал из кармана хронометр и зажал его в руке.

Слушая доклад акустика, он совершал последние расчеты атаки, не имея права на промах.

Когда, по мнению Лапина, пришло время атаковать, он вновь склонился к трубе и произнес заветную команду:

– Носовые аппараты, товсь!

– Есть, товсь! – один за другим доложили командиру торпедисты.

Лапин выдержал паузу, а затем приказал:

– Пли! – и щелкнул секундомером.

Появление торпед стало настоящим шоком для сигнальщиков конвоя.