Характерник. За порогом чужой реальности

Это надо понимать, местный пахан в государственной системе мироустройства, взятой в одной определенной стране.

Умный, проницательный взгляд человека сидевшего в кресле, приковал внимание. Грузноват и уже в летах, но ясно не маразматик. На синем кителе погоны младшего офицера, ничем не отличимые от своих доморощенных, но совсем без звезд. Пустые. Стал судорожно вспоминать, как же назывался сей чин при Николашке. К своему разочарованию, так и не вспомнил.

Затянувшееся молчание было прервано самим военным чиновником.

–Мехраба хош гельдын.

От непонимания фразы, произнесенной на неизвестном ему языке, Александр завис. Чего этому перестарку нужно? Может он его костерит на иностранный манер? Но времени нет, срочно нужно перегрузиться и выправлять положение. Народ-то по-русски чешет за всю мазуту, а это мурло выдрючивается, интеллигента из себя корчит. Помнится, в литературе царских жандармов представляли, как тупых, необразованных, косных субъектов, которые зверски преследовали смелых иудейских революционеров.

В отечественном кино советского периода руководители отечественных спецслужб Российской империи изображались в отрицательном свете. Как правило, это были недалекие, малообразованные люди, не способные эффективно решать поставленные задачи. Этот явно не из таковых, вон как хитро скалится.

Улыбнулся в ответ, выдал фразу в пику непонятке хозяина кабинета:

–И вас с новым годом!

Собеседник ничуть не обиделся, а просто удивился.

–Так ведь до нового года еще далеко.

–Ага. Вот и я подумал, чего вы мне непонятными словами по ушам ездите.

–Ха-ха! Интересно сказано. Никогда не слыхал, чтоб по ушам ездили.

–Но смысл-то вы сразу уловили?

–Уловил.

–А я вот до сих пор не догадался, что вы сказали, и на каком языке.

–На турецком. Присаживайтесь. Как вас зовут, кстати?

–Прошу прощения, меня так внезапно сюда втолкнули, что я забыл о строгом регламенте этикета в стенах, как я понял контрразведывательного органа.

Меня зовут Александр.

Кутепов жестом связанного тела объяснил, что он бы и присел, да как-то не слишком сподручно чувствовать себя намотанным веретеном.

–Ах, да! Вахмистр.

Скучающий, или делавший вид, что скучает, Подопригора встрепенулся.

–Ваше высокоблагородие!…

–Развязывай. Сам потом у двери присядешь.

–Слушаюсь!..

Серые стены, никогда не видавшие краски. Окна нет. Вместо кровати широкий деревянный настил из струганных досок.