Развод и вещи пополам

 – Это значит, что у меня совсем нет совести? Или моя совесть – такая же соня, как и я?

Когда Валерия приехала на работу, дела закрутили ее настолько плотно, что она только к вечеру вспомнила про графиню и, чертыхнувшись, набрала номер ее телефона. Трубка гудела короткими гудками.

«Небось с какой-нибудь подружкой болтает, такой же престарелой матроной, как и она сама, – подумала девушка. – Ладно, позвоню попозже».

Но, сколько Лера потом ни пыталась соединиться с графиней, ничего не получалось: телефон был все время занят.

– И сколько можно разговаривать? – с раздражением проворчала девушка. – Может, Епишина подрабатывает на телефоне каким-нибудь диспетчером? Хотя она вроде бы мне говорила, что получает только пенсию. Может, на линии поломка? – размышляла Лере. – Ладно, видно, не судьба мне сегодня с ней пообщаться. Завтра прямо с утра отправлюсь к графине, извинюсь и верну ей браслет. Нужно будет его сегодня из сейфа забрать.

Лера снова погрузилась с головой в работу и остановилась только тогда, когда по радио сообщили: «Московское время – двадцать три часа.

Сейчас – новости прошедшего дня на этот час на радио «Серебряный дождь». А потом, дорогие радиослушатели, мы познакомим вас с горячей десяткой лучших хитов этой недели. Оставайтесь с нами!».

Девушка потянулась, потерла уставшие глаза и пробормотала:

– Все, пора домой, что-то я сегодня увлеклась. Пока доеду, будет уже двенадцать, а спать лягу уже только в час ночи.

Когда Валерия легла спать, она очень долго ворочалась.

Ей вдруг неожиданно вспомнился рассказ полковника, и она прокручивала его в голове. Лера пыталась мысленно проанализировать действия маньяка и определить мотивы убийств.

– Может, дядя Ваня прав и это какой-нибудь сектант? Зачем он прибивает девушек гвоздями, да еще к деревянному кресту, а перед этим зверски их пытает? Ритуал? Тогда почему его жертвами являются именно стриптизерши? Для такого подошел бы любой человек.

Валерия вспомнила сатанистов, с которыми ей пришлось познакомиться, и передернулась, как от озноба.

«Те внушали своим «подопечным», что они сами должны прекратить свое «бессмысленное существование» и покончить жизнь самоубийством, – размышляла она. – Этот маньяк не сатанист, он скорее садист».

Единственный вывод, к которому она пришла после мучительных размышлений, – это месть!

– Но кому и за что он мстит, и почему именно стриптизерши являются объектом этой кровавой эпопеи? – снова задавала она себе вопрос.