Рейтинг бывших мужей

 – Боже, и за что мне такое наказание?

– Значит, есть за что, – проворчала девушка, направляясь к выходу. – Если уж заводишь ребенка, то будь любезен его воспитывать, а не бросать на всяких чужих теток, нянь и гувернанток. Теперь нечего пенять – что выросло, то выросло.

– Васса, немедленно вернись! – прикрикнул на дочь Андрей. – Будь любезна отвечать за свои поступки. Иди сама в кабинет к Надежде Дмитриевне и отдай ей эту вещь.

– Тебе надо, ты и отдавай, а мне здесь больше делать нечего, – огрызнулась дочь и, выскочив на улицу, побежала к своей машине.

Андрей растерянно повертел в руках «Паркер» и, тяжело вздохнув, пошел к дверям кабинета психолога. Надежда уже собиралась выходить и столкнулась с ним буквально нос к носу.

– О, вы что-то хотели, Андрей Игоревич? – удивленно спросила она. – Я уже ухожу домой.

– Я пришел, чтобы поговорить с вами о дочери, и еще… Господи, как неудобно, – смущенно забормотал он. – Мне очень стыдно за свою дочь, но я пришел, чтобы отдать вам вот это, – еще больше смутился Андрей, протягивая Надежде ручку.

 – Василиса… – запнулся он. – Она не может удержаться, когда видит, что какую-то вещь можно спокойно взять и никто ничего не заметит.

– Надо же, я и правда ничего не заметила, – суховато улыбнулась Надежда, взяв у него «Паркер». – У вашей дочери просто талант.

– Не знаю, что мне делать с этим «талантом», но моему терпению, похоже, приходит конец, – сердито ответил Андрей.

 – Чувствую, что мне придется пойти на крайние меры и положить ее в клинику закрытого типа.

– Погодите, не нужно горячиться, Андрей Игоревич. Ведь мы еще фактически и не начинали с Василисой работать, я лишь произвела, так сказать, пробную разведку, и мне кажется, что…

– Она сказала, что больше сюда не придет, – хмуро объявил Андрей.

– Почему?

– Я не знаю, она просто заявила, что все эти психологические штучки – полный бред, в который она не верит, отдала мне вашу авторучку, а сама развернулась и ушла.

– Зачем же тогда она мою визитку взяла? Обещала позвонить, если вдруг до среды не сможет справиться с тягой к воровству самостоятельно.

– Жест вежливости, не более того, – вздохнул расстроенный отец. – Я знаю свою дочь, как никто другой, она гипертрофированно упряма, и, если сказала, что больше не придет, значит, так и будет. А уж звонить вам тем более не станет.