Лабиринт. Войти в ту же реку

Считал, что мужчина обязан знать предмет, как «Отче наш…», ему ведь после школы в армии служить точно предстоит. Никаких скидок. Ты должен! Ты можешь!

Когда Каретников подошел к классу в самом торце третьего этажа, напоролся на общую нервозность «боевых» товарищей. Ухватив под руку Игорька Самарина, поинтересовался:

– Что за кипиш?

– Степаныча неожиданно гороно проверить решило, комиссия из трех человек приперлась. Открытый урок будет. Наши кумушки уже все обсосали. Говорят, настучал кто-то, как он уроки проводит.

Если что не так, турнут военрука.

– Час от часу не легче.

– Во-во! И я о том же.

Взгляд снова упал на волновавшуюся толпу одноклассников. Им ведь тоже несладко! Если плохо все пройдет, мало того что сам класс ославят. Мол, олигофрены, не могут двух слов связать! Так еще и родители… А год этот по учебе выпускной.

Э-хе-хе! Ну, что за жизнь пошла? Ведь не нужно светиться! Совсем не нужно. Серой мышкой доковылять до цели, а там уж… Но что делать? Нужно выручать Степаныча.

Кто знает, какие указания получила комиссия на его счет? Времена разные, а люди все те же! Придется…

– Кла-асс, стройся! – напрягая голос и добавляя в него нотку металла, подал команду Каретников.

Подчинились. Да и куда бы они делись?.. Строй стоял. Минута прошла. Говорил не громко, но четко, прекрасно зная, кто на что способен. Успел до открытого урока распределить пофамильно, кто будет отвечать на его вопросы, а остальным всем велел, как только он вызовет желающих, тянуть руки вверх.

– Всем всё ясно?

Две минуты осталось. Наглость – второе счастье! Открыл дверь в кабинет, просунул голову внутрь.

– Извините! Иван Степанович, можно вас на минуточку!

Старый учитель вышел, сразу заметив, что класс стоит по стойке «смирно».

– Что хотел? Только быстро!

Встал грудь в грудь с преподом, напористо и убежденно зашептал:

– Иван Степаныч, народ все знает. Мы на вашей стороне и мы вас хотим «вытащить» из этой передряги.

Ваша задача объявить комиссии, что я назначен провести урок, мол, вы так со всеми практикуете. Поверьте, все будет сделано в лучшем виде.

– А сможешь?

– Не сомневайтесь.

Взгляд военрука смурной, затравленный. Небось на фронте не так боязно было? Там враг, которого можно убить. А здесь комиссия, это вот она как раз под цугундер подвести может. Растопчет и мимо пройдет, «не заметив потери бойца»! Степаныч кивнул.