Уходящий тропою возврата

Высушенные временем деревянные постройки хорошо разгорелись, не только давая свет, но и прогревая воздух. Двери изб закрыли и заблокировали, как могли. Проемы окон изнутри и снаружи забили досками с большими щелями для удобства стрельбы. Проверили ходы на чердаки, куда можно было отступить, если будут «поджаривать». Разделились на две пятерки, плюс в одной сотник. Ожидали. Вторые сутки не спали, а спать хотелось неимоверно, поддерживало лишь напряжение неотвратимого близкого боя. Тишина и молчание напрягали еще больше, чем близость смерти.

Чего ее бояться – дважды все равно не умирают. Отсвет пожаров поддержала бледным светом круглая, полная луна. Наконец со стороны леса прозвучал надрывный волчий вой, ответом которому был протяжный клич десяток волчих глоток.

– У-у-у-у-у! У-у-у-а-у!

– Начинается. Готовность ноль!

В тихой ночи по деревне разносился мягкий топот волчьих лап; отсветы горящих изб и хозяйственных построек проявили тени бегущей стаи. Рык, хрипы и нетерпеливое повизгивание, казалось, раздавались повсюду.

Со стороны слепой стены послышалось мощное шуршание, как будто кто-то лопатой отбрасывал мелкий гравий от дома.

– Подкоп, что ли, роют?

– Да сколько же их тут?

Волки хаотично разбегались у домов, своим поведением напоминали натуральных лесных хищников. При появлении в пределах охотничьих угодий стаи неизвестной добычи волки никогда не нападают сразу, присматриваются, с кем их свел господин случай, какую опасность добыча таит, а уж разведав все, бросаются в атаку.

Валят, рвут, грызут. Поведение волкодлаков было таким же.

– А ну, парни, поработайте-ка арбалетами, – вглядываясь через щели, негромко молвил Горбыль. – Только не все сразу, а по одному, не торопясь, через промежутки времени. Пусть думают, что в избе один человек сидит.

Хвощ, выцеливая из окна молодого волчару, припавшего брюхом к земле, выпустил болт, пробив тому череп в районе лобной кости. От еще живого, сучащего ногами зверя в стороны порскнули серые товарищи, уходя из сектора обстрела, чтоб стрелок из окна не мог достать их.

Было странно, но волкодлак с пробитым черепом был еще жив. Мал всадил в него еще один болт, чтоб наверняка упокоить хищника. Все из темноты избы увидали, как на месте волка оказалась молодая девушка с обкромсанными на голове волосами.

– Карна, – выдохнул кто-то.

Да, перед окнами лежала наказанная за что-то девица. Кто-то при жизни обрезал ей волосы в наказание совершенного проступка.