Уходящий тропою возврата

А из норы уже лезла голова очередного выродка, которому Горбыль в горячке, походя, снес саблей пол черепа. Выпачкивая сапог в крови и мозгах, втоптал убиенного обратно в нору, тем самым пломбируя прокопанный ход. Вовремя обернулся к верткому хитрецу, в любой момент готовому броситься на спину потенциальной жертве. Потеснил того в угол, не давая напасть, перешел в боевой режим оборотня-берсерка, замечая, как исполосованная шкура на волке мгновенно затягивается, не оставляя шрамов.

– О-о, вот ты какой, северный олень! – удивился Сашка.

При прыжке принял на щит тушу и, вгоняя в пасть острие клинка, вышедшее из затылка, спинным мозгом почувствовал, что уже из другой дыры, образовавшейся у печи, лезут оборотни, почему-то чихая, кашляя, с закрытыми глазами отползая в сторону, давая время Горбылю перевести дух. Сашка заметил, как в голову очередного показавшегося из дыры волка из печи полетела добрая горсть старой сажи. Он ударом отделил ему голову от туловища, прикончил тех, которые уже были в избе.

От околицы раздался протяжный волчий вой, а вскоре оборотни, пронесшись по улице, покинули деревню, скрывшись в ночи. Выйдя на воздух, Горбыль рукавом вытер вспотевший лоб, полной грудью вдыхая ночной прохладный воздух.

«Фух, выстояли».

Освободив от трупов избу, вытащив тела на улицу, по лестнице вновь выбрались на чердак, втащили и ее за собой и, не заботясь об охране, провалились в глубокий сон.

4

Сашке снился Яков Моисеевич.

Еще будучи курсантом первого курса десантного училища, Горбыль чуть не лишился законного увольнения в город.

Курсовой офицер Витя Галкин, капитан, отбарабанивший два года Афгана, имеющий красную звездочку на кителе, полученную не за протирание штанов в штабе армии, по возвращению в Союз ставший большим любителем выпить, обратил внимание на обросший череп курсанта, стоявшего в строю увольняемых. Строй распустили, а Галкин все еще стоял на плацу, вертя в руках Сашкину увольнительную записку. Выпить хотелось неимоверно, просто до усрачки. Курсант мешал проделать заветный путь до ротной каптерки, к шкафчику с вожделенной бутылкой прозрачной жидкости, сорокаградусного пойла. Стоял и канючил:

– Ну, товарищ капитан. Ну, товарищ капитан!

Переступив через себя, Витя сунул увольнительную в руки молодого «черепа», сделав грозные глаза, приказным тоном заявил:

– Чтоб из увольнения прибыл подстриженным под ноль! И смотри, не опоздай.