Его малышка на миллион

Даша не может взять, дома мама. А баб Таня только рукой махает, говоря, что молодость одна:

– Отдыхай, деточка, мы с Лейлой найдём, чем заняться. Лето, теплотынь такая стоит, погуляйте со Славкой, не торопитесь.

Она всю жизнь наша соседка, всё знает, добрая, я ей сама как могу помогаю. Где в магазин сходить, где с телефоном да телевизором разобраться, настроить. Раз в месяц сама покупаю продукты, хотя она и ворчит. Ещё ими же потом меня и закармливает. У неё есть и дети, и внуки. Приезжают, но не чаще пары раз в месяц, всё остальное время она дома или гуляет с другими старушками.

Никогда не отказывает помочь, когда на работу надо или на тренировку.

Мне вообще повезло с окружением, все добрые, отзывчивые. Вчера вот с тем мужчиной. Я про таких, как он, думала, что они к себе подобных не подпускают, а чтобы ещё такие суммы прощать…

Вздыхаю, не задумываюсь, стыдно, даже если простил. Ещё и кепку Славину потеряла.

Её, кстати, первым же делом выглядываю. Мало ли, кто увидел и отложил.

У нас так в подъезде делают, во дворе. Не счесть сколько раз, так варежки потерянные находила, но я, очевидно, и здесь проявляю наивность. Кепки, конечно же, нет.

– Да ладно ты, старая была, ничего возмещать не надо. У тебя и так вон…

Слава нервничает стоит, на меня почти что не смотрит, перед собой только, на очередь и все точно пританцовывает. Понимаю его, мне самой неуютно. Платье, что дала Даша, не то что короткое, оно ещё выше, чем показывал мне охранник. На меня необычно смотрят.

Каблуки ещё эти неудобные, еле дошла. Носочки болят, непривычно. Плечи голые, лямки подобрали такие, чтобы толщиной скрыть спортивный топ. Под платьем ещё и шорты мега короткие, но в нем же на ринг мне не выйти. Придётся раздеться. Первый раз такое совершать буду, всю лихорадит безумно. Ещё немного и зубы застучат от волнения.

Одна всего лишь попытка. Но благо охранник всё тот же. Сам же обещал, что впустит, я выполнила условия.

– Всё равно… – хочу сказать, что всё равно поищу похожую, но Слава одним многозначительным взглядом перебивает.

– Не об этом ты должна сейчас думать, Эль, вообще не об этом. Мы на преступление идём, даже не представляю, как будем выбираться, если что-то пойдёт не так.

Переживает. И очень. У него на лице весь день написано, что он не хочет в этом участвовать. Но участвует, и за это ему спасибо.

– Как только начнётся рулетка, уходи, ладно, – даже не пробую переубеждать, что все будет нормально.