Его малышка на миллион

И он меня куда-то вести собирается.

Охранников всех здешних вспомнила. Огромных, безэмоциональных, пугающий. Коридор ещё этот, атмосфера сама. Я шла и думала, какая же наивная всё-таки. На что я рассчитывала? Что мне пальчиком погрозят?

Одна здесь, кричи не кричи…

А все равно не могла бояться по-настоящему, сердце, правда, тарабанило сильно-сильно. Всё на мужчину смотрела: огромный, раза в два меня больше и… завораживающий какой-то.

Ткань мягкая рубашки на моей голой коже, остро всё так, до жара просачивающегося…

Мне его плечи почему-то хотелось потрогать, как статую уникальную.

Просто узнать, настолько же у него твёрдые руки, как торс.

Аж слюну вязкую сглатываю, вспоминая то наваждение. Дыхание учащается необъяснимо, я ведь просто смотрю, а меня к нему тянет приблизиться.

Странно, волнительно, но… не страшно.

Снова проявляю наивность? Глупая? Я не знаю. Но он ведь не тронул меня, отвернулся, дал одеться, а сейчас на его выражении лица отражается печальная озадаченность.

Он будто не знает, что с информацией такой делать, прежде чем снова не забирает взглядом весь центр внимания, когда на меня смотрит.

У него глаза светлые, едва-едва голубые, больше сероватые, на фоне волос пшеничного цвета, в ярком свете он совсем не выглядит злым, каким виделся мне в темноте у клуба. Он ростом создаёт впечатление и габаритами, голос у него басит, грубоват временами, но вот сейчас я даже в догадках теряюсь, сколько ему лет.

Вчера все тридцать дала бы, сегодня едва натяну двадцать с хвостиком.

– Сколько денег надо? – отвлекает от разглядывания вопросом.

И снова эта реальность. Понять не могу, почему тону так глубоко рядом с ним, но мне это ощущение нравится больше, чем осознание, что у меня ничего не получилось. На голову точно что-то мерзкое выливается с мыслями, когда вспоминаю эту нереальную цифру.

– Много, – не знаю, зачем ему все так просто рассказываю. Вроде и не собираюсь разжалобить, не люблю жаловаться, а уж тем более жалостью избегать наказания.

Но я лгать не люблю, не умею утаивать что-то. Только подумаю, что надо хитрить, вся огнём покрываюсь и в ушах гул поднимается от стыда и волнения. – Ровно сто тысяч.

Мужчина никак не реагирует на сумму озвученную, даже как-то слишком просто кивает, прежде чем снова переводит дыхание, последний долгий контакт глаз, перед тем как он хлопает себя по карману, телефон достает.