Его малышка на миллион

Мне пофигу на деньги, злюсь я далеко не из-за них. Скорее на то, что чересчур был уверен в правильности девчонки.

С другой стороны, она могла испугаться. А если ещё глубже копнуть?

У меня машина есть, какого я не отвёз её домой лично?

Да, сумма вроде и не космическая, но смотря для кого?

А если до дома не добралась? Если её кто обидел? Может вообще кто здесь видел, что она поперлась с деньгами и увязался за ней.

И так бесконечно. Я то злюсь, то переживаю. Мысли о ней круглосуточно не выходят из головы, а под утро и вовсе во сне вижу её глаза, что всё – не выдерживаю и как только просыпаюсь, набираю Голодного.

– Выходной сегодня берёшь, – сразу ему заявляю, как он поднимает трубку, а тот в ответ даже не думает.

– Я так понимаю, мне до Бейвеля, 18, нужно проехаться?

Неправильно понимает.

– Через два часа подлетай за мной, вместе прокатимся.

Не в качестве группы поддержки, он стеной выступать будет, которая меня остановит, если надумаю совершить глупость.

А по итогу выходит, что я его ещё торможу.

За плечо перехватываю, когда он уже намеревается выбраться из машины. Потому что мы оба с ним видим Элю.

В песочнице посреди двора. С младшей сестрой сидит, что-то лепят рядом с грудой песка. Улыбается ярко малышке, а меня… мать его, даже разобрать не могу те чувства, что топят в груди, пока смотрю на неё.

В джинсовом смешном комбинезоне, в белой футболочке и со съехавшем на бок хвостом на макушке – она сама на малышку очаровательную похожа.

И чем дольше смотрю на неё, тем гуще воздух становится в лёгких.

Топит и топит то самое чувство. Раскручивает это тепло непривычное точно лопасти вертолета. Не вдохнуть…

– Поехали, – говорю Голодному и отворачиваюсь.

Перед собой упорно смотрю и не понимаю, почему даже подходить к ней не хочу больше. У них сестрой как будто какой-то собственный мир – слишком счастливый. Вокруг всё разрушено. Краска облезлая, грибок скошенный, даже песок и то, вон, до песочницы кто-то поленился доставить. Свалил рядом и поминай лихом.

Двора толком нет, лавочки все сломаны, качели туда же, а им двоим словно без разницы, этим довольствуются, улыбаются. Малышка эмоциями всё передаёт, веселит малую…

Блть. Вот это приход так приход. Меня самого точно вышибло из этой реальности, скрутило всё нутро в прочный жгут за грудиной. Тупо от чувств нежности, что испытываю к разбойнице с её младшей сестрой.

– Но вы ж… – не отступает Голодный никак.

Сводник хренов.

– Поехали, говорю.