Летиция, или На осколках памяти

В руках у него была открытая книга, но настроения читать не было совсем. Из этого состояния его вывел голос неожиданно возникшей перед ним Мирры, она присела рядом на корточки и, заглядывая в глаза, с улыбкой сказала:

– Почему грустим? А у меня хорошие новости: завтра Вас осмотрит медицинское светило из Москвы. Гений отечественной травматологии профессор Михайлов, специально для Вас едет из столицы. Но, если уж совсем честно, не только за одним этим. В нашем городе собирают научный симпозиум по ортопедии, представляешь (она невольно перешла на «ты»), скоро откажутся от гипса и перейдут на аппарат курганского доктора-ортопеда Илизарова.

Это прорыв, революция в травматологии! – девушка говорила с жаром человека, преданного делу медицины. Ее глаза зажглись огнем надежды и она, кивнула в сторону костылей:

– Выбросите скоро костыли, встанете на ноги, и никакого гипса! – уверенно сказала она, – Ну, загадывайте, что Вы первое сделаете, когда это произойдет?

Ее улыбающееся лицо было совсем близко от его лица и он почувствовал исходивший от нее аромат:

– От тебя вишней пахнет, от твоих волос! – вырвалось у Дмитрия.

Он протянул руку и погладил по лицу девушки. Она ничуть не смутилась и не отпрянула, напротив, положив свою ладонь поверх его, в блаженстве закрыла глаза. А его рот уже искал ее малиновые пухлые губы и найдя, жадно впился в них со всей страстью молодости.

Именно сейчас они вдруг ясно для себя осознали, что влюблены друг в друга. Мирра быстрыми, легкими поцелуями стала осыпать лицо Дмитрия, шепча:

– Милый, милый! Голубоглазый мой, златовласый мой мальчик, настрадался ты. Мы вылечим тебя, вылечим и ты опять будешь летать, орленок мой! —

Ее нежность вызвала у лейтенанта Ильина улыбку:

– Мне двадцать четвертый год валит, а ты – мальчик, орленок! —

– Для меня мальчик и орленок навсегда! – уверенно отозвалась девушка

– Ты ведь меня совсем не знаешь… – начал было Ильин, целуя руку Мирры.

– Неправда, знаю и давно. Я тебя сразу узнала в окне, еще на подходе к дому узнала. Ты мне снился с детства, белокурый Ангел мой! Ты же летаешь в небе, значит работаешь Ангелом! —

– На крыльях твоего отца! – и он накрыл губы девушки таким страстным поцелуем, что едва сдержался от стона или мужского плотоядного рыка.