Лабиринт. Феникс

– Как же…

– Данилов, на тебе баба… Гавриков…

На ощупь просунув руки под мышками, приподнял находившегося в полном сознании Апраксина. У основания черепа вдавил указательные пальцы в нужных местах. Когда тело лейтенанта, расслабленное и безучастное ко всему, снова оказалось на сене лежбища, отдал распоряжение тревожно переминающемуся рядом бойцу.

– Дай сюда пулемет. Командира на плечо и от меня ни на шаг не отставать. Сержант, замыкаешь движение.

Как ни старался, все равно понимал, что двигаясь, шумят, спотыкаются, срывая дыхание, обнаруживают след.

Те, кто их выслеживал и собирался врасплох застать, именно по шуму определили пробуждение лагеря. Скорее всего, их командир выстрелом подал сигнал на ночной бой.

Началось! Каретников прибавил скорость. Таиться бессмысленно. Не забывал контролировать пыхтение Гаврикова позади себя и звуки впереди и по сторонам. Тишину вокруг будто прорвало. Наверное, так вело бы себя сорвавшееся с места стадо бизонов, вытаптывая и ломая все на своем пути. Такое ощущение, что стреляют отовсюду, а лесное эхо, подхватывая стрелковую канонаду, разносит ее, где-то гася звук, а где-то повышая его и распыляя по зеленым коридорам и ярам.

– Бего-ом!

Понеслись.

Показалось? Нет? По правую руку от прохожей стежки, по которой лишь недавно возвращались к лагерю, призрачно-темная прядь тяжелой нижней ветви на дереве вроде как колыхнулась. Подумать не успел, а тело сработало за него, подалось в сторону. Вспышка.

Бух!

Развернув раструб «дегтяря» в обозначившееся место, дал очередь на три патрона, сбивая листву:

Да-да-да!

– Ой!

Обернулся, но не останавливаясь и кося взглядом в темноту.

После «иллюминации» в глазах плавали предательские мурашки, замыливая восприятие самой темноты.

– Что?

– Показалось, что камень прилетел…

– Ранен?

– Нет.

– Вперед!

При выходе на основную тропу снова напоролись на жидкий заслон. Похоже, их тут совсем не ждали, а опомнились после того, как двое беглецов проскочили удобный для выстрела отрезок свободного пространства.

Бух! Бух!

Данилов, споткнувшись на пологом подъеме, практически упал на цыганку, бежавшую перед ним. Давно проснувшееся от невероятного шума дите заходилось в крике у матери на руках.

– Тшилаба! Поднимайся!

В ответ молчок. Женщина лежала в неудобной позе, не подавая признаков жизни. Каретников как чувствовал, вернулся назад. Не экономя патронов, вколотил очередь в место, откуда стрелял враг. Позвал:

– Данилов! Живой?

– Да.