Уничтожу тебя, принцесса

Поэтому хмурый настрой Яра мне непонятен.

– И почему ты говоришь об этом так, будто случилось что-то плохое? Подумаешь, какая разница, кому проигрывать тачку. Ну или выигрывать, он всё равно их где-то складирует.

Брат переводит взгляд туда, где стоят участники. С высоты его роста, увидеть их ему не составляет труда. Это мне удастся их разглядеть только в прыжке.

– Соперник явно не трезв, и мы его не особо знаем.

– Это проблема?

– С учётом того, что он сто процентов нарывается, да.

Тут даже мне становится интересно, кто этот парень, сумевший так встревожить Яра, который обычно ни на что непоколебим.

Я скидываю с ног вьетнамки и в наглую залезаю на капот, чтобы увидеть, игнорируя выражение лица брата, собирающегося возмутиться моей выходке, но я его дёргаю на себя, чтобы держаться за его плечи и прикрывать его спиной своё «мини», выглядывая того отчаянного, но когда вижу…

Мое сердце летит в пропасть.

– Кое-кто сказал, что он без тормозов и слишком рискован, – продолжает говорить Яр, но я его толком не слышу.

Потому что он говорит про Арса.

Соперник Егора – парень, который ни на секунду не задумается, чтобы меня задушить.

Черт, кажется, моя удача официально показала мне средний палец.

Мне нужно срочно вернуть сердцебиению жизнеспособный ритм, пока не стало слишком поздно.

Это всего лишь парень, который, по злому року судьбы, по-прежнему выглядит так, будто сошёл с обложки журнала самых сексуальных парней планеты.

Он стоит боком, сложив руки на крыше такой же чёрной машины, как и вся его одежда, и опираясь на неё в ожидании, когда всё будет готово.

Но даже глядя на его профиль, можно получить ожог сетчатки глаза от того, насколько он красив и идеален.

В одном меня можно понять точно: я была слишком занята его глазами и улыбкой, чтобы думать головой, попытавшись найти хотя бы одно логическое объяснение, как у простого парня, которым он себя выставлял, может быть дорогущий мотоцикл.

Но так, наверное, было веселее играть со мной.

Единственное, в чем он ошибся, я не из тех, кто будет убегать в слезах и оплакивать разбитое сердце.

Не то чтобы я не пожалела о своём поступке. Но в тот момент, когда я поняла, что расплатится совершенно невиновный человек, было уже поздно. Родители даже слушать меня не стали, когда просила забрать заявление, потому что для них особо ничего не изменилось.

У них был обвиняемый, а признаться, что я всё выдумала, так и не смогла.