Уничтожу тебя, принцесса

Встаю с кровати и иду в душ, голова слабо гудит, но я уверен, это только потому, что Рогозина в ней дольше положенного задержалась, а не из-за влитого градуса. Она сама по себе похлеще будет отрава.

А когда выхожу из него, сталкиваюсь с ещё одним дерьмовым пониманием этого дня – теперь мне точно придётся учиться, а не делать вид только для галочки.

Матери обещал, и тут уже никак не слиться, сейчас её расстраивать точно нельзя. Плюс, мне вчера хватило провести в этом месте полчаса, чтобы понять, Дана одна там не выживет.

Понятия не имею, что именно привлекает её в подобном учебном заведении, но сам я там точно не хотел бы учиться. Она реально не осознаёт, что в таких местах, как частные колледжи, со специальной подготовкой к мировым Вузам, нет вообще ничего хорошего.

А она ещё и целый год усердно готовилась, чтобы прыгнуть выше головы и суметь сдать вступительные, поступив сразу на последний третий год, так как ей и обычная школа давалась еле как. Такое там допускается, не все идут после девятого: кто-то просто нарабатывает себе «бонусы», чтобы без проблем поступить куда-нибудь за границу, так как колледж может такое устроить, кто-то тупо не хочет идти на вышку, учится только для галочки, так как и так является приемником бизнеса.

Что хочет оттуда получить Дана, загадка. Но раз хочет, пожалуйста. Она имеет право после всего, через что ей пришлось пройти.

Ну и этого хочет моя мама, потому что она знает, что если бы это всё устроил отец, я бы точно учиться не стал.

Пусть сам идёт получать образование управленца, может даже завести себе другого наследника – мне до его видов на мою жизнь, как до лампочки.

– Доброе, – целую маму, когда спускаюсь в столовую.

Она улыбается и пожимает моё плечо, пытается делать вид, что всё нормально и завтрак её интересует, как прежде, но одного вида на её тарелку хватает, чтобы понять, такое не возникнет желания даже без тошноты есть. Особая диета при лучевой терапии. И это тогда, когда перед тобой стол ломится от излишеств.

Издательство какое-то, честное слово.

Сажусь напротив Даны, в сторону отца даже не смотрю, хотя он и сам не шибко присутствует здесь. Сидит что-то читает в планшете. Дана молчит, почти бесшумно разрезая глазунью, иногда только поднимает на меня осторожный взгляд, уже готовясь к тому, что может быть, если отец решит со мной заговорить.

Когда Катерина, наша домработница, спрашивает, что мне наложить, прошу ту же жидкую кашу, что ест мама.