Заря над Скаргиаром

И он ждал какого-нибудь знака свыше, какого-то события, которое позволило бы ему стать кем-то большим, чем просто настоятель монастыря, затерянного на краю света, не завоевавший себе ни громкого имени, ни авторитета в религиозной среде.

Такое событие произошло на третий день после памятной грозы, а именно 23-го вендуарат 2166 года Первой Летописи, в предпоследний день зимы. Монах, стоявший сегодня на дежурстве у ворот монастыря, поднялся на крепостную стену, чтобы посмотреть, все ли спокойно вокруг. Утреннее небо розовело, легкий ветерок шевелил полы рясы монаха.

Он потянулся и сладко зевнул, прикрывая рот рукавицей.

Сзади раздался смешок.

– Смотри, Грало, как бы молния в рот не залетела, – это был другой дежурный.

– Ничего, небось не залетит. Утро ясное, – невозмутимо ответил Грало. – А ничего тогда гроза была, правда?

– Да, верно. Натерпелись мы страху. Блеск, грохот, – прямо светопреставление. И хоть бы капелька, хоть бы снежинка, – удивительно.

– Это еще что! Ты тогда убежал, испугался, а я до самого утра тут сидел, пока не стихло.

Так я тебе скажу: сначала молнии эти лупили куда попало, а потом тучи как стали над горой Аскер, и – точнехонько в вершину.

– Врешь!

– Не вру, Матеной клянусь.

Монахи некоторое время постояли в молчании, обдумывая сказанное. Вдруг один из них вскрикнул, указывая куда-то вниз.

– Смотри! Пока мы тут зевали, к нам подвалили гости.

– Какие такие гости? Никого не вижу.

– Да ты не туда смотришь, вон – левее!

И точно, внизу, на дороге, что-то двигалось.

Пик горы затенял эту часть дороги, и потому нельзя было разглядеть, что там движется. Монахи, сколько ни напрягали зрение, не могли пока ничего разобрать. Грало сделал шаг назад от края стены и веско сказал:

– Одно ясно: это не из авринов. Ни тебе берке, ни котомки за плечами, и двигается как-то странно.

Между тем нечто, шедшее по дороге, вышло из тени, и монахи смогли его как следует рассмотреть. Ничего подобного они в своей жизни не видели.

Животное (а монахи решили, что это было именно животное) отличалось удивительным изяществом. Его короткая нежная шерсть была белой, но не просто белой, а имела голубовато-молочный оттенок; на голове красовалась пара причудливо загнутых рогов с четырьмя отростками; на задних ногах было по одному копыту, а на передних были пальцы, но монахи не могли сказать, сколько их было.

Животное шло пошатываясь и время от времени падало в снег.