Страж южного рубежа

Оповестил я родового боярина, мол, что придут в начале лета в набег печенеги клятые, как саранча расползутся по весям кривичей, да не внял он словам моим, жирком заплыл, богатством, оттого и погиб. Ведь весь наша – это все равно что пограничная застава в твоем времени, обязана первым встретить врага и сообщить о нападении. Времени было мало. Совет родовичей ушедших, да и не только их, был таков, искать родную кровь в грядущем, они де помогут. Нашел я тебя, потомка нашего, а с тобой и воев твоих. Привел сюда, да опоздал малость.

Время не рассчитал, по-разному оно идет там и здесь.

Монзырев хлопнул глазами, не полностью врубаясь в ситуацию.

– А меня ты спросил, козлина старая? Волхв, а товарищам моим за что это все? А детям? Ты что наделал, чудак на букву «М»? – Монзырев схватил Вестимира руками за льняную рубаху.

– Охолонись, Николаич. Дослушай.

– Ну-ну?!

Ослабив хватку, отпустил старика, сверля его взглядом мутных глаз, злость на волхва еще не выветрилась из головы.

– Многие собраны здесь не просто так, вырвал я их из грядущего времени не зря.

Что ж, слушай. Горбыль Александр Петрович – погибнет осенью в ноябре месяце, сопровождая из Рязани призывников в часть. В тамбуре электрички получит ножевое ранение в печень от залетного татя, по-вашему, отморозка. Ищенко Андрей Владимирович – в августе этого лета разобьется в районе Коломны на своей старенькой «девятке», откажут тормоза. Федорова Галина Александровна будет взорвана в машине вместо своего отца – крупного авторитета. Майкову Анну Сергеевну зимой изнасилуют «дети гор», потом задушат. Дети, пришедшие с тобой, тоже не все останутся живы к концу сего года, все-таки не из благополучных семей. Нет вас в будущем. Я знаю, что нет.

– А я?

– Что, ты? Ты родович наш, ты воин, обязан помочь своему роду, своей крови.

– Ну что, помог? Вся деревня трупами завалена.

– А теперь слушай, воин. Печенеги не ушли. Наша весь первая. Надо идти вниз по реке, отбить полон, отбить всех, кто остался. Ты это можешь – я знаю. Помоги роду выжить.

– А ты поможешь вернуться назад?

– Ты когда проход прошел, видел на пелене что-нибудь?

– Знак там высветился, вроде восточного иероглифа.

– Врать не буду. Проход закрыт. Если откроется, так только через девять лет. Прости. Ничем помочь не могу. Да и век свой знаю. Не будет меня через девять лет, за кромку уйду.

– Ладно, деваться некуда. Моих-то куда?

– Да вот сюда и приведу. Я думаю, боги не обидятся.

– Ну, тогда с богом. Спешить надо.