Страж южного рубежа

Лицо руса пересекал застарелый шрам, проходящий от уха через всю правую щеку, до подбородка. Увидев входящего Андрея, варяг встал с табуретки, поставив на нее глиняную кружку, шагнул навстречу.

– Здрав будь.

– И тебе не хворать. Чем обязан такому вниманию? Или провинился чем?

– Еще вчера Ставр передал вести о тебе. Наместник князя желает видеть тебя. Идем.

– Что ж, я не против. Дай только человека своего проведать.

Желание наместника повидаться с приезжим совпадало с распоряжением Монзырева. Задача стояла познакомиться с главой местной администрации.

Ищенко еще в дороге ломал себе голову, как свести знакомство, а, поди ж ты, само собой вопрос разруливался. За спиной слышалось легкое дыхание Миланы.

– Людин твой жив. Пойдем в избу, батюшка как раз у него.

В комнате, где находился раненый Судислав, пахло травами, но все же ощущался легкий сладковато-приторный запах застоявшейся крови. Небольшое оконце, со вставленной в него слюдой, давало мало света, но все же позволяло, вместе с масляным светильником хорошо различить бледность на лице раненого, лежавшего на лавке.

Больной тяжело дышал, но был в сознании, рядом с ним находился Ставр, который из плашки поил его целебным отваром. Оба скосили глаза в сторону вошедших.

– Как ты, Слава?

– Жить будет, – вместо Судислава ответил знахарь. – Ты все же мне ответь, как смог довезть его такого?

– Боги помогли.

– Ну да, ну да.

– Зачем ты посаднику про меня сообщил?

– А как ты думал? В двух днях пути от города тати шалят.

Их ловят, поймать не могут. И тут появляется такой красавец, как ты, и сообщает, что одолел их. Да и раненый у меня на подворье из пришлых. Чей, откуда прибыл, кто он? Известно только с его слов, чай не со сломанной рукой. Обязан сообщить.

«Ну, ничего не меняется. У нас огнестрел или ножевое ранение, обязательно ментам стукнуть надо. Здесь такая же песня. Эх, не по тем книгам мы историю учили».

– Долго оклемываться будет?

– А что, не видно? Парень практически за кромкой побывал.

– Слава, может хочешь чего? Я принесу.

– Благодарствую, сотник, – просипел раненый. – Мне бы отлежаться. Все болит. Ты бы меня уколол лекарством своим, мочи нет терпеть.

– Нечем колоть, Слава. Нет у меня больше лекарства.

– Что за лекарство? – встрепенулся лекарь.

Ищенко чертыхнулся про себя. Не будешь ведь рассказывать, что через десять веков изобретут промедол.

– Да продал мне как-то купец из Византии, лекарское средство, да закончилось оно.