Страж южного рубежа

Просит дозволения пристать на отдых в вашей деревне.

– Там за мыском, через пять стрелищ затон с пристанью. Мы оповестим, вас встретят.

– Благодарю тебя, русич, – лицо Сухмета расплылось в дружеской улыбке.

Лодка развернулась в обратную сторону, сидевший на корме ритмично прогреб воду веслом, придав ходу лодки ускорение, а ставя весельное перо ребром, используя его в качестве правила, направил лодку в нужном ему направлении. Лодчонка нырнула в заросли у песчаной косы, исчезнув в незаметной со стороны фарватера талице.

А через короткое время клубы дыма от костра зазмеились в каком-то неведомом для проплывающих, порядке.

– Сигналят.

– Да.

На пристани, связанной из толстых сосновых бревен, к которой кормщик причаливал судно, их уже ждали бородатые мужи в холщовых рубахах, опоясанных мечами, но без щитов и копий. Первым на пристань выпрыгнул Сухмет, кланяясь, прикладывая левую руку ниже груди. Купец, дождавшись, когда судовые концы будут закреплены, степенно ступил на берег.

Навстречу шагнул только кряжистый селянин с тонкой серебряной гривной на груди. Слегка поклонившись в приветствии, спросил:

– С чем пожаловали в нашу вервь, гости нежданные?

Сухмет толмачил, ничего не добавляя к словам старейшины от себя.

– Я, мединский купец Ибн-Хулал. Иду с товаром домой из вашей благодатной страны. Прошу дать пристанище мне и моим людям, а завтра с рассветом мы поплывем дальше.

– Что ж, добрым гостям мы рады. Я староста северянской верви Ратибор.

Прошу идти за нами. Мы укажем вам постой. Накормим и угостим медом хмельным и квасом тебя и твою команду.

– Сердечно признателен тебе, уважаемый Ратибор. С моей стороны прими, как знак уважения, пять кувшинов румского вина.

– С радостью. Идемте, мы проводим вас.

Закатное солнце оранжевыми лучами освещало открытые настежь ворота веси. В эти ворота пастушки прогнали мычащее стадо коров, торопящихся к своим хозяйкам на вечернюю дойку. Селение наполнялось картиной мирной жизни.

Заканчивался трудовой день. С реки веяло прохладой. Корабельщики, сопровождаемые старейшиной, прошагали по центральной улице к возвышавшейся среди деревенских хибар избе, обнесенной забором. Из-за плетней на прибывших смотрело население общины. Расположившись во дворе и ожидая угощения, люди, вымотанные дорогой, разомлели. В честь гостей была затоплена баня. Когда подошло время, распаренных и чистых, их усадили за столы, накрытые тут же во дворе под яблонями.