Вечеринка в турецких банях

Ее челюсти не прекращали свою работу ни на минуту. Вероника посмотрела на жующую жвачку мать и еле удержалась от смеха.

– Марина, почему ваша семья уехала из России? – спросила она у девушки, когда Марго на минуту сняла наушники.

– А че здесь делать? – хмыкнула Марго. – Все помешались на деньгах, сексе и шмотках. В институте – ваще бардак, преподы шизеют на глазах. Знаешь, сколько за один зачет берут?

– Ты училась в институте? В каком?

– Ага, целый курс промучилась. Предки запихнули в экономический по великому блату, – усмехнулась Марина.

 – А на фига мне экономика, когда я от цифр в коматозный транс впадаю?

– Зачем же они тебя туда запихнули, если вы собирались уезжать из страны? – удивилась Вероника.

– Чтобы я после школы зря не болталась. Боялись, попаду под влияние улицы. – Марина пожала плечами. – От меня скрывали, что свалить отсюда собираются, чтобы я не расслаблялась. Только я не дура, глаза и уши вроде на месте. Что с них взять, с отсталых? Они уверены, я до сих пор думаю, что меня аист в клюве принес, – засмеялась она.

 – Вот отстой!

– Глядя на тебя, я бы на месте твоих родителей так не думала. – Ника хихикнула. – На девочку-конфеточку ты не похожа, скорее наоборот.

– Видела бы ты меня года два тому назад, не то что конфеточка – сплошной мармелад в шоколаде. Юбочки ниже колен, кофточки застегнуты под горлышко, белые носочки; короче, кошмарики на воздушном шарике.

– Что же с тобой произошло? Влияние Запада?

– На меня влиять бесполезняк, я – сама себе хозяйка.

Шесть месяцев назад мне исполнилось восемнадцать, я стала совершеннолетней, значит, независимой. Раньше что – из дома выхожу, как послушная девочка, потом к подружке забегу, накрашусь, в ее шмотки переоденусь – и на дискотеку! А вечером, когда домой возвращаться нужно, снова к ней, и возвращаюсь уже умытая и с хвостиком.

– Боялась родителей?

– Не, я своих предков не боюсь, просто расстраивать их не хотелось, – объяснила Марго. – Они у меня ничего, нормальные, только отсталые малость.

Что с них взять, с бывших комсомольцев? Трудное детство, кругом дефицит, зарплата по тарифу, и одеты все в одно и то же, как в униформе. Я ведь у них единственный поздний ребенок, предкам под полтинник уже, вот они и берегли меня как могли от тлетворного влияния улицы.

– А теперь уже не боишься их расстроить, раз такой крутой имидж себе выбрала?

– Им не до меня, у них заморочек и без этого выше крыши.