Византийский узел

– Ха-ха!

В подготовке к походу одним мгновением пролетели три дня, и вот уже на утренней зорьке все население Гордеева городка высыпало за черту северных ворот, провожать дружину. Выстроенные в две шеренги всадники бросали взгляды на своих родных, стоящих напротив строя. По дороге друг за другом разместились двадцать повозок, запряженных по две лошади в каждую – тыловое хозяйство Боривоя. Во всех действиях воинства наблюдался порядок, все ждали боярина. Легкий топот копыт, и из открытых настежь ворот показалась небольшая кавалькада, проскочившая к центру построения.

Монзырев остановил лошадь. Следовавшие за боярином Горбыль, Галина и Мишка осадили своих коней. С правого фланга дружины, навстречу боярину подъехал воевода Улеб, в тишине строя раздался его громогласный голос:

– Херсир, дружина для марша построена, в строю полсотни воропа, две сотни бронных воев, сорок один боец тылового обеспечения. Среди людин больных нет, заводных лошадей согласно твоему приказу в поход не брали, – доложил он.

– Вольно!

В крепости давно привыкли к новым порядкам докладов и построений, введенных боярином и сотниками Андреем и Горбылем. Такие ритуалы нравились особенно гражданскому населению городка. Необычная манера строевых отношений теперь могла смутить своей необычностью человека, недавно попавшего в крепость, но не старожилов.

Монзырев обратился к воинству:

– Бойцы! Впереди поход, нелегкое бремя войны, но я знаю, что вы готовы к его тяготам и невзгодам.

Я не знаю, когда мы вернемся к родным очагам, знаю, что это будет не скоро. Мы уходим в чужие земли не ради наживы и грабежа, а для того, чтобы война не пришла к порогам вашим и ваших родовичей. Сейчас там, на далеких дунайских берегах, будет решаться вопрос, последуют ли и далее набеги кочевников на земли русские. Мы с вами обязаны поддержать крепость исконно славянских богов, коим поклонялись еще наши диды. Мы – воины, защитники державы нашей.

Боярин обернулся к остающимся родичам.

– Сейчас можете подойти и проститься со своими близкими!

Толпа хлынула к строю, женщины и дети обнимали дорогих для себя людей, уходивших надолго, быть может, навсегда. Слез и причитаний не было, не принято это у славян, заранее оплакивать воинов.

– Толя, прошу тебя, будь осторожен, помни, что мы с Олюшкой ждем тебя и любим, – напутствовала Галка мужа, по-нормальному они простились еще в тереме, нечего было смущать людей.