Византийский узел

Дубль черного кота и ведуньи споро мчались через поляну к лесным зарослям. Со стороны луга, ближе к противоположным от избы деревьям, послышалась ругань:

– Трут! Увалень косорукий, ты промазал! Стреляй же, стреляй! Уйдет.

Послышался шелест пущенных стрел. Ленка, стоя у открытой двери, видела поднявшегося с земли воина, громко ругавшего напарника, видела тень бегущей бабки Павлы, через которую насквозь пролетали стрелы второго, невидимого ею человека.

– Дочка, закрывай скорее дверь на щеколду, – проскрипел из-за спины голос ведуньи.

 – Эти тати нас не грабить, а убивать пришли.

Ленка на автомате потянула на себя дверь, закрыла ее, поставила деревянную щеколду на стопор.

«Долго ли выдержит? Если два здоровенных лба возьмутся ее ломать…» – подумала девушка.

Обернувшись к бабке, ужаснулась. Та лежала на полу, привалившись плечами к стене печи. В правой стороне груди торчала черная стрела, оперенная перьями серого цвета.

– Бабушка, – склонилась она над ведуньей. – Бабушка, что мне делать? Ты только не умирай, – запричитала над раненой.

Все навыки, заложенные в нее знахаркой, сразу куда-то выветрились. Рядом с Ленкой застыли столбами представители маленького народца, домашняя нежить, уставились на бледное лицо хозяйки.

Между тем с улицы раздавались непонятного происхождения звуки, завершившиеся отборным русским матом, потом ненадолго все стихло. Снова послышался людской говор и звуки, издаваемые лошадьми. В дверь громко затарабанили, и Ленка, узнав голос Горбыля, с радостью бросилась откидывать щеколду.

– Сашка, – повисла на шее со слезами. – Бабулю подстрелили, гады!

– Значит, все-таки не успел.

Сашка, отодвинув девушку в сторону, прошел в избу и, не обращая внимания на ушастую, глазастую мелкоту, склонился над бабкой, разглядывая, в какое место угодила стрела. Ведунья приоткрыла глаза, замутненным взором всмотрелась в Сашкино лицо.

– Что же ты, Брячиславна, так подставилась? Судя по лежкам, эти козлы тебя давно выпасали.

– Вот, Олексаша, такое со мною случилось.

Думала успею, подозревала воры за рухлядью пожаловали.

– Ага, а это киллеры, мать их так, свисток им в задницу, прогуляться вышли. Людогор, где ты там? Кладите бабку вместе с Сувором на стол.

Аккуратно взгромоздили Павлину на стол, та ойкнула, ощутив боль.

– Полегше, трутни косолапые.

– Батька, да мы и так…

– Ленка, чего стоишь, уставилась, иди сюда, свою бабку лечить будешь. Ты давай, Брячиславна, командуй.