Не соглашайся быть принцессой и не кради у короля

Черной мантии на нем уже не было и длинные седеющие волосы спадали на багряное одеяние.

Что со мной будет?! Что со мной собирается сотворить господин Дэнстар?! Или уже сотворил?! Разве это похоже на посвящение? Вот уж нет! А вдруг он меня… изнасиловал?

Парализованная ужасом, я прислушивалась к своим ощущениям. Между ног ощущалась все та же липкая, теперь уже заметно подсохшая и стягивающая кожу субстанция, что и на груди, и на животе. Но больше никаких посторонних ощущений не было.

Я вздохнула с некоторым облегчением.

По крайней мере, меня не насиловали. Пока…

Охваченная ужасом, я не сразу поняла, что изменилось. А потом до меня дошло – тишина! Маг замолчал. Я посмотрела в его сторону и встретилась с пристальным немигающим взглядом красных глаз. Красных! Я содрогнулась. Господин Дэнстар, не сводя с меня взгляда, медленно направился к дымчатому кристаллу, пленившему меня. Я вжалась в свое ледяное, колючее ложе, уже не замечая причиняемых им неудобств. Попыталась было сдвинуть ноги – куда там, камень держал меня крепко, единственное, что удалось, так это немного свести коленки.

Тело мое сотрясала крупная дрожь.

Господин Дэнстар склонился надо мной и принялся водить руками по символам, начертанным на теле. И там, где его рука касалась моей кожи, на миг пронзала боль, а символы вспыхивали ослепительным сиянием.

Парализованная ужасом, я не могла произнести не слова, лишь молча смотрела на него, губы дрожали, зубы выбивали барабанную дробь. Вот он обрисовал пальцами символы на груди, сдавил соски.

Затем руки его скользнули к животу, не спеша изучили на нем все рисунки, заставляя меня корчиться от боли, а символы – вспыхивать и гаснуть.

Я даже пошевелиться не могла, настолько меня сковал страх!

Руки мага спускались все ниже и вот уже одна из них по-хозяйски шарит у меня между ног. Я забилась от отвращения и боли. Господин Дэнстар, не обращая внимания на стоны, вырываемые у меня из груди, деловито продолжал водить пальцами по нежным складочкам, от чего они просто огнем горели.

Боль была непереносимая, ощущения – омерзительные! Я кричала и билась в своих путах. Уже на грани потери сознания, когда в глазах начало темнеть, я совершенно ясно и отчетливо осознала: даже если выберусь из этой передряги живой и невредимой, никогда я уже не смогу отдаться мужчине, даже по любви. Даже обычные мужские прикосновения будут внушать мне непреодолимый ужас!

Между тем все закончилось. Боль исчезла, как исчезли и шарящие по моему телу чужие руки.