Пламя Истрейдис

Ведь у меня умерла мама, я думала отец будет жалеть и любить меня еще сильнее, чтобы я не чувствовала себя несчастной сиротой. А наша с сестренкой общая беда должна была сблизить и сплотить нас. Увы, все было совсем не так. И я не понимала почему.

Думается мне, Исгерд не сама вдруг невзлюбила меня, а ее к этому подтолкнул отец, обвиняя меня в смерти матери.

Когда сестре исполнилось семнадцать, наши с ней пути разошлись окончательно. Отец выдал ее замуж за Альрика, сына и наследника ярана Гуннара, одного из богатейших и влиятельных людей Ойвиндстеда.

На их свадьбе я сидела в пиршественном зале, в новом платье на теле и со старыми обидами на душе, молча уткнувшись в свою тарелку. Аппетита не было. На этом счастливом семейном празднике я еще острее ощутила свою оторванность от отца и сестры, свою ненужность и чуждость им.

Отец сидел с сияющим лицом, произнося тосты, ведя беседу с яраном Гуннаром, ласково поглядывая на Исгерд и Альрика и перебрасываясь шутками с гостями. И лишь до меня ему не было дела.

Исгерд после свадьбы уехала в Халлстейн, столицу Ойвиндстеда, где находился дом ее мужа.

В год, когда мне исполнилось семнадцать, умерла тетя Урсуна. И моему спокойному существованию пришел конец.

Яран Атлиг решил выгодно продать… то есть нет, что это я, выдать меня замуж. Просто за невест у нас принято давать выкуп, да.

Говорили, что я очень похожа на мать, уроженку Вардена, и обладаю чуждой, не свойственной Северу, красотой. Среднего роста, с тонкой фигуркой, темными красноватыми волосами и зелеными глазами, я резко выделялась на фоне высоких, светловолосых и голубоглазых дев, гордости нашего края.

Мое имя, Амариллис, тоже было редкостью для Ойвиндстеда. Так назывались красивые и яркие южные цветы, растущие на маминой родине. Так назвала меня мама. И я выросла, похожая на этот цветок.

Все это благоприятствовало дядиным матримониальным намерениям: многие были бы не прочь заполучить в жены девушку со столь необычной внешностью. Я была подготовлена к роли жены ярана, разбиралась в налагаемых этим высоким положением обязанностях и предоставляемых привилегиях.

В общем, из меня бы вышла неплохая ярана, если бы не одно обстоятельство.

В мою восемнадцатую весну во мне проснулся дар истреи, хранительницы Кинарэ, живого огня. Это событие стало и для меня, и для дяди полной неожиданностью – ведь обычно Кинарэ зажигается в совсем раннем возрасте.