Грехи и подвиги

Он был голоден с дороги, и Эдгар это отлично понимал, а потому не торопил друга продолжить рассказ, хотя любопытство разбирало его сейчас с особенной силой.

– И вот король Ричард решает, – продолжил, наконец, Луи, – решает обмануть союзника. Нет-нет, речь не о каком-либо бесчестном поступке! Он просто решил, что если принцесса Беренгария приедет к нему на Сицилию, он будет обязан, дабы не уронить ее чести, совершить обряд венчания и разорвать договоренность с Филиппом. Ведь самой принцессе Алисе он слова не давал! Однако ему нужно все так устроить, будто Беренгария сама приехала, а не он за нею послал.

Если же дать поручение любому из английских рыцарей, нет никакой уверенности, что тот не выдаст намерений короля нашему доброму Филиппу – Ричард не раз убеждался в вероломстве некоторых своих подданных. Да и вообще отъезд любого англичанина из Мессины даст повод для подозрений, а последующее появление принцессы Наваррской эти подозрения подтвердит.

Тут Эдгар даже привстал со стула и перегнулся через стол:

– И ты хочешь сказать, Луи, что Ричард Львиное Сердце поручил тебе поехать в Англию за своей возлюбленной, за этой самой Берни… Беренгарной?

– Беренгарией. Да, именно это он мне и поручил. И, клянусь, в этом поручении нет ничего бесчестного и позорящего звание рыцаря. Напротив, можно лишь гордиться таким доверием великого и славного короля. Он даже дал мне с собою свой меч по имени Элистон [6 - Во времена рыцарства отношение к мечу было совершенно особенное.

Он считался священным, и ему принято было давать имя собственное. Нередко на мече был начертан девиз рыцаря, хотя чаще его писали на мече.] с тем, чтобы я передал его королеве Элеоноре как доказательство данного мне поручения. Я заказал тебе выковать новый меч, чтобы не оказаться безоружным, когда верну Элистон в Англию.

Эдгар перевел дыхание:

– А если так, что тебя тревожит и смущает, дружище? И в чем тебе нужна помощь?

Луи тряхнул бутылку и вновь наклонил ее горлышко к своему стакану.

– Если бы это было единственное поручение, полученное мною в Мессине, я бы не был смущен. Вся беда в том, что на другой день, когда я уже готовился к отъезду, за мной прискакал посланный от нашего короля.

– От Филиппа?

– Ну да.

И тут догадка молнией озарила сознание кузнеца.