Грехи и подвиги

– Ой, я порву платье и вся обожгусь! – проговорила девушка, явно не зная, что ей делать: то ли повыше подобрать подол, чтобы сохранить свой наряд, то ли, напротив, рискнуть подолом, чтобы уберечь от крапивы ноги.

Луи решил этот вопрос за нее: в порыве дерзости, которая у него отчего-то всегда появлялась очень кстати, он подхватил красавицу на руки и вместе с нею вскочил на идущую поперек помещения толстую балку.

– Вот так! По этим балкам можно, кажется, ходить безбоязненно – они еще не скоро сгниют.

Вставайте, мадам, не бойтесь!

– Вы… Спасибо! Вы очень любезны.

Она растерялась, но не слишком, вновь показывая, что смутить и напугать ее не так-то легко.

– Ну и где же ваш султан? То есть где ваш разбойник? – пожимая плечами, Луи осматривался, но ровно ничего не видел, кроме старых щербатых стен, обильной зелени, желтых огоньков снующих в воздухе ос да алых пятен шиповника. – Возможно, он так по стенам и бегает.

Сейчас попробую туда забраться, но уж наверх вы за мной не полезете!

– Это мне и не под силу! – в некоторой досаде девушка глянула наверх. – Саладо! Кис-кис-кис! Да где же ты, негодник?

– Мя-я-о-о-о! – раздалось за зеленой стеной жимолости.

– Он там! – воскликнул Луи и, ловко прыгая по старым балкам, кинулся к двери в домик мельника.

Квадратное помещение оказалось более светлым, чем угрюмая башня самой мельницы, – большая часть перекрывавших его досок развалилась, да и стены были куда ниже.

Сюда проникало много солнца.

Спутница Луи храбро спрыгнула вслед за ним с кромки каменного проема и тут же взвизгнула: ее платье зацепилось за ветви кустов и высоко задралось. Хорошо, что рубашка по-прежнему прикрывала ноги.

– Я сама, я сама! – чуть покраснев, красавица отмахнулась, когда рыцарь обернулся, чтобы ей помочь. – Ищите кота. Где это он заорал?

– Вон он! Ого! Да он кого-то ограбил…

Мохнатый Саладин обнаружился в дальнем углу помещения.

Там, под остатками дощатой кровли, был устроен еще один, более низкий навес: на двух палках кто-то натянул полотнище толстой парусины, устроив небольшую палатку. Под ней оказалось немудреное ложе – тюфяк, должно быть, набитый травой. Рядом лежал кожаный дорожный мешок, который и привлек внимание серого разбойника.