Грехи и подвиги

Граф Анри слыхал о ней, а находясь в Палестине, научился в нее играть и привез маленькое «поле сражения» в родную Шампань, а потом забрал с собою в Париж [15 - Именно так и попали в Европу шахматы, изобретенные, всего вероятнее, в Персии, оттуда попавшие в Индию, а из Индии – в арабские страны.].

– О! А вот и малышка Алиса вернулась! – воскликнул барон Жерер, отрываясь от игры. – Слава Богу! Я не могу справиться с твоим дядей, девочка: он обыгрывает меня уже в четвертый раз.

Эти фигурки, я думаю, заколдованные – они ходят так, как ему хочется, а я, как ни бьюсь, не могу в них разобраться.

– Мессиры! Оставьте пока игру! – повелительным тоном произнесла Алиса. – Со мною пришел человек, которого мы с дядей должны были встретить в Париже.

Полагаю, что полчаса назад он спас мне жизнь.

– А что такое? – резко спросил Анри и поднялся из-за стола.

В эту пору графу Анри де Труа, которого все называли графом Шампанским, минуло двадцать девять лет.

Он был среднего роста, светловолос, голубоглаз и, если не красив, то все же по-особому хорош собою – в его ладной, крепкой фигуре ощущались сила и стать, хотя ходил он слегка вразвалку, а сидя, чуть-чуть сутулился.

Алиса называла его дядей, Филипп-Август – «братцем», хотя на самом-то деле и ему, и ей он приходился не братом и не дядей, а… племянником! Он был старше короля на четыре года, а принцессы на десять, но его мать тем не менее была им сводной сестрой, потому что родилась от брака знаменитой Элеоноры Аквитанской с королем Луи Седьмым.

Правда, об этом редко вспоминали. И граф Анри, искренне любивший живую непоседливую Алису, кажется, всерьез верил, что он ей дядя.

В Третьем крестовом походе граф участвовал с самого начала и успел прославиться не только своей бесспорной отвагой и воинским искусством, но также удивительной щедростью. Да, он был богат, но многие не менее богатые графы, князья, герцоги не тратили на войну и четверти того, что вложил в нее Анри, твердо убежденный, что для святого дела нельзя жалеть даже жизни, а уж она в любом случае стоит дороже денег.

Одни только осадные башни, которые построили для штурма неприступной Птолемиады, обошлись графу в тысячу пятьсот золотых червонцев. Они просуществовали недолго – одна за другой эти великолепные машины сгорели у стен могучей крепости.