Троя. Герои Троянской войны. Книга 1

Я и сюда приехал только потому, что приехал он... он ведь тоже был среди женихов Елены и тоже давал проклятую клятву – помогать тому, кого эта белокурая змея выберет на его голову своим мужем! Патрокл не раз говорил мне, что с его стороны это было чистое ребячество – это жениховство и все, что из этого вышло!

– И он не мог отказаться участвовать в войне? – голос Андромахи задрожал.

– Не мог – клятва ведь!

– И ты не отговаривал его?

– Я? – Ахилл вдруг горько рассмеялся. – Мне было тринадцать лет, и я совершенно не понимал, какое несчастье обрушилось на нас.

.. Я вообще мало что понимал тогда. Я мечтал о великих подвигах, о великой славе... Я совершил эти подвиги, добился этой славы. И потерял моего Патрокла!

Судорога исказила лицо Ахилла. Волна прежней невыносимой боли, от которой он едва не лишился рассудка в первые часы после гибели друга, вновь затопила сознание. Он глухо зарычал, стиснув кулаки с такой силой, что суставы захрустели. Та же кровавая темнота на миг закачалась перед глазами героя.

И пропала. Он увидел прямо перед собой бледное лицо Андромахи, ее расширенные от ужаса глаза.

– Не бойся! – прошептал Ахилл, стирая ладонью струйки пота со лба и висков. – Да, я еще не могу этого осознать и пережить, но... уже ничего плохого не сделаю. Знаешь, этот грот... он мне напоминает о Патрокле! Патрокл любил лес, как и я. Только я этот лес чувствовал нутром, как зверь, а он его осознавал душой, будто поэт из Микен или с Крита. Он слушал, как поют птицы и уверял, будто понимает, что они друг другу говорят! Шелест листьев для него был голосами нимф, и он их не боялся – ему казалось, что мы и загадочные существа леса – почти одно и то же!.

. Он был старше меня, но из нас двоих я один вырос и стал взрослым, а мой Патрокл остался юным и жил своими прежними мальчишескими мечтами. А ведь он был отважен, отважнее меня – легко быть храбрым, зная, что ты самый сильный... Я знал, что он всегда рискует, и не подумал об этом тогда, в последний раз!..

Он говорил и говорил, изливая свое горе, впервые выражая его словами, впервые ища сочувствия у другой человеческой души, тоже пережившей огромную боль.

Замолчав, переводя дыхание, он посмотрел на Андромаху и увидел, что она плачет, уткнув лицо в колени, содрогаясь всем телом.

– Ты что? – спросил он почти с испугом. – Не надо... У тебя все будет хорошо!

– А я не о себе! – она вскинула свои громадные глаза. – Я плачу о Патрокле! Как страшно, что умер такой хороший человек...