Возвращение троянцев

И когда он, не вскрикнув, рухнул лицом вниз, их ошеломила лишь сила удара, сумевшего повергнуть на землю могучего воина. Истина открылась, когда кто-то, подбежав к Антифоту, повернул его: как раз под линией шлема, точно между бровей царя, торчала костяная рукоять боевого ножа амазонки. Лезвие целиком вошло в мозг и принесло мгновенную смерть.

Пентесилея не упала вместе с убитым – успела отскочить. И, прежде чем лестригоны могли что-либо сообразить, зарубила одного из них секирой. Трое других, поняв, что произошло с Антифотом, с воплями кинулись к амазонке, но один за другим упали под ее ударами.

Видя, что смерть царя вызвала среди врагов если не смятение, то растерянность, и ряды их смешались, молодая женщина, врубившись в гущу боя, бросилась к колеснице Ахилла. Но его уже не было возле повозки – шерданы оттащили героя назад, подальше от сражения. Пентесилея увидела его в окружении десятка египетских воинов. Троянец лежал на спине – копье все так же вертикально торчало из его груди.

– Ахилл, Ахилл! – крикнула Пентесилея, бросаясь к нему и тоже падая на колени. – Ахилл, я убила Антифота!

Он сделал над собою страшное усилие и улыбнулся.

– Этот пес говорил, что нет мужчины, который бы убил его… Вытащи копье, Пентесилея.

– В сердце? – резко спросила она.

– Нет. Рядом. Мне повезло. Вытащи его, ну… У остальных не такая твердая рука, а у меня не хватит сил.

Она рассекла секирой нагрудник мужа, вынула из пояса и положила себе на колени полосу ткани. Затем, взявшись за древко, могучим рывком извлекла копье из раны. Кровь, до того стекавшая густыми каплями, теперь хлынула струей, но амазонка быстро зажала рану тканью. Потом, приподняв Ахилла, плотно обмотала его грудь и, сняв с себя пояс, закрепила повязку.

– Мы отнесем его в лагерь, и лекари обработают рану! – воскликнул Яхмес. Его губы дрожали, голос срывался, он готов был расплакаться.

– Где Гектор? – глухо спросил Ахилл, очнувшись после мгновенного обморока.

– Там, в центре битвы.

– Он в опасности, Пентесилея… Прошу, помоги ему…

Она сжала рукой его мокрую от пота и крови ладонь.

– Ты продержишься, Ахилл?

– Да, да… Попади оно в сердце, я был бы уже мертв.