Возвращение троянцев

Ну, здравствуй, Неоптолем!

На этот раз фараон, все это время напряженно следивший за разговором Гектора с юным ахейцем, и его воины, плотно их обступившие, поняли все сказанное, хотя и не знали языка. У многих вырвались восторженные крики, а Рамзес поднял руки к небу, вознося благодарность богам.

Что до Неоптолема, то он сделал несколько неверных шагов к Ахиллу, еще не до конца веря, что этот раненый богатырь, такой прекрасный и такой невероятно молодой, и вправду его великий отец. Потом юноша понял, что не бредит и не видит сон.

– Отец! – он протянул руки, но понял, что они задрожат, и тут же их опустил. – Отец, прости меня!

– Это ты меня прости, – ответил Ахилл. – Во всем, что с тобой случилось, виноват только я один. На мне куда больше крови и зла. Давай постараемся все это искупить. Если сможем. Ну, подойди, обнимемся наконец, а? Только учти: справа у меня сломана ключица, а слева мою грудь проткнули копьем. Так что не слишком дави. Ты ведь страшно сильный, раз таскаешь мои доспехи…

Общий шум вокруг нарастал, египтяне и чужеземцы толпой обступали героев, кричали, приветствуя их.

Громче всех вопили мирмидонцы, иные из которых видели Ахилла прежде и помнили его. Им было совершенно неважно, каким таким образом он умудрился воскреснуть, они были счастливы, что он жив. Герой махнул им левой рукой, которой тоже двигал с трудом, подавляя боль, улыбнулся, затем, не совладав с собою, что есть силы прижал к груди сына и понял, что земля уходит у него из-под ног.

– Держи меня! – шепнул он Пентесилее и улыбнулся брату, который, заметив, как он пошатнулся, рванулся к нему: – А тебе, Гектор, надо думать, как самому не упасть – ты выглядишь чуть лучше моего… Но все же мы оба выглядим много лучше лестригонов.

* * *

– Итак, – торжественно проговорил Александр Георгиевич, совершив ритуальный круг с заварным чайником и поровну влив янтарную заварку в три чашки своих бывших студентов, – итак, я вчера полностью закончил переводить и, надеюсь, вы все, прочитав роман до конца, поможете мне своими советами.

Кое-что нужно исправить, кое-что дополнить.

– Что тут еще дополнять?! – изумилась Аня. – Тут и так столько событий, что голова идет кругом!

– По мне, так это – не обижайтесь, Александр Георгиевич, даже интереснее самих греческих мифов, – признался Виктор. – Даже как-то и не вспоминаются прежние сюжеты.