ЮГО-ЗАПАДНЫЙ ВАРИАНТ

Мы жили коммуналке, все в одной комнате. Я с мамой и папой, дедушка с бабушкой и ещё мамин брат.

– Вы это помните?

– Ну, кое – что мне рассказывали, конечно, но я и сам помню, большой такой тёмный коридор, мы там с соседскими детьми в квача играли. Так вот так жить было не возможно, и отец купил небольшой домик на Птичьих склонах. Знаете где это?

– Конечно.

– Я туда ходил, смотрел, этот домик до сих пор стоит.

Рассказ интриговал Алексея Тимофеевича всё больше и больше. Он спросил.

– Ваш отец заплатил за дом фальшивыми деньгами?

– Нет, что Вы, – возмутился Федорчук, – разве можно людей обманывать.

– Нельзя? – спросил Алексей Тимофеевич удивлённо.

– Конечно, нельзя, – подтвердил Федорчук. – Отец долго эти деньги собирал. Он делал червонцы и полу сотенные, что-нибудь на эти деньги в магазине покупал, а сдача – это уже настоящие деньги. Он никогда людей не обманывал. Даже на базар за картошкой с настоящими деньгами ходил.

– А в магазине, что не люди?

– Ну продавцы ведь не отвечают, они ничего не могли заметить, эти деньги принимал даже сбербанк, магазин государственный, а государству так и надо раз не ценят мастеров.

Александр Федорчук судорожно сглотнул и продолжал.

– Мой отец погиб в автокатастрофе, очень глупо погиб. Поэтому я приехал один.

Алексей Тимофеевич решительно ничего не понимал. Всю историю Федорчука он выслушал с большим интересом, но чего он всё-таки хочет.

– Я, конечно, Вам сочувствую, сказал Алексей Тимофеевич, не зная как направить разговор в более конкретное русло.

Но, быстро взглянув Федорчука, он увидел, что тот готов перейти к делу.

– Я приехал один, – повторил Александр Федорчук, напряжённым звенящим голосом.

И Алексей Тимофеевич понял, что рана от потери отца ещё свежа и продолжает кровоточить. Несмотря на внешнее спокойствие, этому Александру Игнатовичу наверное много пришлось пережить. И чтобы что-то сказать, Алексей Тимофеевич доверительно произнёс.

– Я вас понимаю.

Вряд ли Федорчук обратил внимание на смысл этих слов, но сам по себе звук голоса его ободрил, и он произнёс совсем твёрдо.

– И я должен сам сделать то, что отец хотел сделать с моёй помощью, вернее вместе со мной.

– Что же он хотел сделать?

– Найти клад.

– Клад.

– Да клад, который он сам спрятал, когда уезжал.

– Что же он спрятал, фальшивые советские деньги?

Игнат Федорчук пропустил эту фразу мимо ушей, и Алексей Тимофеевич почувствовал всю неуместность подобной насмешки.