Проклятый оборотень. История одной потерянной души

– А, Вениамин, – Евгений Петрович, седовласый сильный мужчина, сидел за массивным столом и что-то писал, когда Верн спокойно вошел в кабинет. – Проходи. Что на этот раз?

– Эта сухая селедка снова влепила мне пару за то, чего я не делал, – внешнее показное спокойствие не могло скрыть бурю внутри Верна. Хотелось разнести все вокруг к чертовой матери, но гибрид внутри выжидал.

Директор поднял глаза от своего документа и внимательно посмотрел на него, сведя густые лохматые брови.

– Для начала давай успокоимся? – Верн мотнул головой в знак отказа.

 – Хорошо, давай разберемся… – снова отказ. – Так чего же ты хочешь? Выйти отсюда на свободу? Может, выпустить тебя сейчас?

Если Верна выгонят, Соня останется здесь одна. Она младше и не сможет уйти вместе с ним. Испуг на лице или напряженное молчание заставили Евгения Петровича улыбнуться. Его светло-карие глаза лучились добротой, морщинки собрались на щеках, делая его еще старее. Хотя все и говорили, что такого жесткого и злого дядьку надо еще поискать, Верн видел его насквозь.

Бывший военный просто не мог вести себя иначе, гордость и честь ему этого не позволяли.

– Давай так. Я отпущу тебя сейчас. На этот раз. Но чтобы в последний раз, понял? – даже палец вытянул и указал прямо в лицо парня.

Верн расслабился и улыбнулся. Кивнул. И так он получил очередной выговор и предупреждение, занесенное в дело.

Верн вышел на площадку. На корте бегали ребята, увидев его, они насторожились и затихли. Бесит. Сидеть на скамейке около здания детского дома перехотелось.

Искать Соньку тоже. Решил пойти в парк. Это недалеко, да и голову проветрит.

Опавшие листья лежали вдоль дорожки, выложенной камнем. Он пнул один раз, другой, листья разлетелись в стороны. Что так злит его? Почему никак не успокоиться?

Верн опустился на скамейку и откинулся на спинку, запрокинул голову и уставился в вечернее небо.

Несколько минут он прислушивался к окружающему миру. Шуршали листья на ветру, и пели птицы. Все вокруг умиротворяющее жило.

И только буря в душе не унималась. Он достал из внутреннего кармана припрятанную книжку из библиотеки. Книги выносить за пределы детского дома запрещалось. Но эта маленькая шалость так грела душу. Он раскрыл ее и заставил себя сосредоточиться на строчках, чтобы отвлечься от злобы, что кипела внутри.

– Ты слышишь меня? – женский голос был тихий и шипящий, девушка растягивала слоги и говорила нараспев. Он сглотнул, решив, что сошел с ума.