Крест короля

Будь я проклят! Эти медузы рогатые плывут очень быстро!

– Галера-то сарацинская, – спокойно заметил барон, из-под ладони рассматривая догоняющее их судно. – Теперь я это ясно вижу: и форма кормы, и весла, все их выдает. Странно! Сарацинские пираты – народ опытный. По осадке нашего когга они бы должны понять, что он не нагружен товарами – идет налегке. Для чего же мы им сдались? Рабов заполучить? Так ведь корабль, набравший на борт паломников, тоже сидел бы глубоко. Нас тут раза в три меньше, чем бывает, когда едут пилигримы.

Ты как думаешь?

Вильгельм сердито сплюнул себе под ноги, что делал только в самом крайнем раздражении.

– Откуда же мне знать, что на уме у пиратов, а тем более – у нехристей? Мое дело – постараться накормить ими акул.

– И как ты собираешься это сделать? – сощурившись, спросил рыцарь. – От ветра пока и впрямь толку мало, не то твой когг легко ушел бы от этой гребной лохани. По-моему, драки не избежать.

– Поглядим! – пожал плечами бывалый мореход.

 – Я никогда не против подраться. Но пиратов наверняка не меньше восьмидесяти задниц, а нас, считая воинов, матросов, вашу милость, господина Эдгара и меня, всего тридцать пять. Оно бы и немало, поскольку морские головорезы горазды только орать, а дерутся так себе. Тем более сарацины. Но вот малыш нашего рыцаря… Не хотелось бы, чтоб ему грозила опасность, а в драке ведь всякое бывает.

Фридрих усмехнулся:

– Ишь расчувствовался! Раз уж они потащили младенца в такое путешествие, то знали, на что идут.

С другой стороны, я бы тоже не оставил его в Акре – кто знает, что там будет через год, два, три?

– А у меня там двое остались, господин барон, – спокойно напомнил Вилли.

– Сравнил! – махнул рукой Тельрамунд. – Дети кормчего – и сын рыцаря, да еще рыцаря, прославившегося в войне с мусульманами! Эти бестии никогда не прощают тех, кто их посрамил. А мстят они (может, ты слышал) до седьмого колена. Так что сын их врага для них – тоже враг.

Однако ты мне скажешь наконец, что затеял, селедка ты белобрысая? Тьфу! Из-за тебя и я стал сыпать всякими мокрыми словами…

Вилли добродушно рассмеялся, кажется ничуть не обидевшись на «селедку». И указал рукой на темнеющий вдали горизонт.

– Видите?

– Что? – не понял барон. – Место, где небо подходит к земле? Вижу. Всю жизнь не могу понять, почему мир так велик, а до его края, вроде бы, так близко.