Последняя

Будто старое, еще из детства, воспоминание достали и нарисовали уже в других местах. Будто я так же когда-то бегала по таким дорогам, будто бы и моя мать вот так сидела и бросала на меня заботливые взгляды. Я столько раз видела это все, что, кажется, я так же жила в этом их мирке.

Остановилась у одного из заборов, села на добротную скамейку и посмотрела по сторонам. Сотни лет пройдут, а тут также будут бегать дети и сплетничать бабы. И, может, я буду среди них самой большой сплетницей. Я улыбнулась: может, и буду, мне бы только от этого проклятья избавиться, а там посмотрим.

Мимо меня пробежала девочка со светлыми волосами и вплетенной в косу красной лентой. Ее маленький синий сарафан выделялся на фоне других. Видно, из зажиточных крестьян. Она пробежала, задорно смеясь, так же, как я могла пробегать когда-то.

Будто бы вместо избушки в глубоком лесу у меня был крепкий дом на две большие комнаты. Вместо сарая с травами – скотный двор. Вместо поля цветочного – огород. Вместо тетки травницы – настоящая мама.

Вся такая добрая и мягкая, и руки чтобы у нее были белые, и волосы длиннющие. Чтобы она мне сказки и песни по ночам пела и пироги с яблоками пекла. Как в сказках, которые мне Адэт рассказывала.

Я вздохнула. Мою мать звали Фрея, на эльфийский манер. Видно, бабку мою имя Фрося чем-то не устроило. Родила мать меня в пятнадцать, от проезжего забулдыги и исчезла. Не испарилась, конечно, а просто сбежала. Поговаривают, что с заезжим солдатом. Бабка и дед обо мне не знают, хоть в деревне я иногда появлялась.

Да сколько нас таких, детей. Они и внимания, наверное, не обращали. Да и Адэт редко меня в люди выводила, не любила деревенских. Было за что.

Я встала со скамьи и пошла к торговой площади. Там рядом трактир, посижу, новостей послушаю. Детишки пробегали мимо меня, смеясь. Бабы косились недобро.

Идя по главной улице, наткнулась взглядом на мужиков, что чинили телегу, прошла мимо, до дверей трактира с названием “Сеновал”. Красноречиво.

Зашла в пропахший потом и сивухой терем. На меня быстро поглядели все, кто сидел за столами, на манер: “ты кто такая?”. Видно, в свете последних событий тут ко всем незнакомцам относятся настороженно. Меня они осмотрели, угрозы не увидели и продолжили отмечать, что солнце встало. Я подошла к стойке, подозвала хозяина.

– Мне чай, за дальний столик, – он кивнул, кинула ему монету, получив сдачу девять медяшек и девять олёнок. Как раз и деньги разменяла.